Я люблю парусистую жопу,
Ею можно любое окошко закрыть
И, если захочешь, Америку ею придавить.
Ты, Америка, зря нас пугаешь,
На вашу жопу у нас есть член с винтом.
Хоть она у вас и с поворотами,
Но я никому не желаю попробовать тот член с отворотами,
И мы вашу жопу с поворотами откроем гаечным ключом.
Ты нас вашей жопой не застращаешь,
У нас есть жопа поболее того.
И если мозгами вращаешь,
То жопу свою уберешь.
Моя береза летом надела белую шубу.
Подумал я, где я нашел такую вот дуру,
Чтоб летом надеть вот в такую жару,
Да лучше я с ней никуда не пойду.
Береза ревела, береза страдала:
Как же, белую шубу взяла и отдала.
Но шуба у меня побыла недолго,
Взяла и растаяла, так, втихомолку.
У березы прощенья прошу,
Что взял, показал ее наготу.
Береза долго ревела, страдала,
Взяла и улыбку мне показала.
С этой березой дружу я до сих пор,
Нет между нами никаких даже спор.
Только березе я предложу,
Она говорит, сама я схожу.
Так и живем, душа в душу,
И никогда не жалел для березы своей,
Что выбрал ее,
И будет моей.
Я утром встаю на заре, на зорьку глазами смотрю.
Купается она, как в янтаре, от радости я голосю.
Люблю я утром вставать, от радости песни пою,
Люблю руками махать, когда я смотрю на зарю.
Заря меня обволакивает своей меня пеленой,
Любовью своею завораживает, а также своей красотой.
Заманивает в свои сети, хочет со мной переспать,
Заниматься любовью в клети да лучше подольше поспать.
Рябина мне предлагает с нею тогда переспать,
А рядом с нею калина хочет трусы мне задрать.
Я от них отбиваюсь, чем только могу.
Дуб говорит суровый: давай тебе помогу.
С ним мы быстро отбились от этих потаскух,
И больше я ни ногою, в лес один не хожу.
Лежу я в постели и утку держу,
Мне кажется, будто я с ней улечу.
Крыльями машет, рвется из рук.
Утка, постой, а упадешь если вдруг?
Лужа мочи будет вокруг,
Что тогда скажут наши врачи?
Бери тряпку и все сволочи.
Утка тогда перестала трепыхаться,
И решила она мне просто отдаться.
Я утку имею и ночью и днем,
И с нею мы будем по жизни вдвоем.
Я иллюзиями себя не питаю,
Знаю, нам вместе с тобою не быть,
Но нисколько я не считаю,
Что с тобой мы не можем дружить.
Дружить мы домами не можем,
Живем мы друг от друга далеко.
Так давай дружить городами,
И это будет легко.
Раз в год ты приезжаешь,
А я сижу в облаках
И об одном лишь мечтаю,
Чтоб снова увидеть тебя.
Люблю ночью смотреть на луну. Люблю слушать ее тишину.
Люблю, как смотрит она на меня, уставшая от будничного дня.
Слушаю, как шепчутся листья с ней, вижу, как березы тянутся к ней.
Хочу ту луну руками обнять и нежно-нежно ее целовать.
Любовью и лаской ее отогреть, дыханьем своим ее лишь только согреть,
Но эту луну мне не достать, и мне остается лишь только вздыхать.
Теперь от меня ты прячешь глаза. Невольно бежит из глаза слеза.
Что ты наделал, зачем ты ушел,
В мое сердце навеки ты только вошел.
Слезы бегут, текут у меня, но ты ушел совсем от меня.
Сердцем своим не хочу отпускать, и остается мне лишь только страдать.
Сердце мое горело, как пламя, и несла его, как великое знамя.
Но сердце мое ты потушил, и от этого оно просто болит.
Дай же огня, дай же любви, любовь ты во мне снова зажги.
Сердцем своим меня позови, чтоб сердце горело, и ты с ним гори.
Но слезы текут, нет рядом тебя, уже не увижу тебя никогда.
Слезами о тебе лишь только страдаю и сердцем все понимаю,
Что нету тебя, и не будет совсем, и некому сердцем меня обогреть.
Сердце уходит от боли, сердце уже не болит,
Сердце уж больше не ноет, и незачем ему голосить.
Слеза не польется из сердца, также не польется и кровь:
Не могут из холодного сердца бежать сразу слезы и кровь.
Сердце стучать перестало, а также на свете любить,
Сердца уже больше не стало, и некому уже говорить.
Любить оно больше не будет, не будет уж больше страдать,
Лишь только в рай прибудет, будет там место искать.
Жизнь наша — она быстротечна, она как речная вода,
Торопится быстро-быстро убежать от нас на века.
Хочу пожелать вам теплого солнца,
И только над живой головой,
И чтоб светило не над могилой, делайте людям добро.
Я хочу, чтоб тебе меня не хватало
И чтоб тебе меня всегда было мало.
Мне сейчас нелегко,
А ты сейчас далеко.
На кладбище стоит тишина, у могилы стою я одна.
Рядом нет никого, ни души. На могилу цветы положи.
Здесь ребята лежат молодые, они в годы лихие
Защищали здесь землю свою, и теперь им песню пою.
Ты, матрос, ложись-ка под танк. Ты, солдат, бросай гранату вперед.
Батальоны просят огня, а у меня лишь граната одна,
И смотрю, куда мне бросать, то ли в пехоту, то ли под танк.
Пули свистят, снаряды летят, с самолета бомба свистит.
Ужас, страх, просто ад, здесь невозможно устоять,
Но дан приказ любой ценой участок этот отстоять.
И вот стою среди могил, ребята, песню вам пою
Во славу вашей доблести и чести.
Что вы не дали родину убить,
А также как и задушить.
Когда уйду, меня никто не вспомнит,
И лист осиновый дрожит.
Он меня и похоронит
Под задорный веселый свист.
В сырой земле лежу,
И меня никто не потревожит,
Потому что песен не пою,
И спеть уже никто мне не поможет
Про родину мою.
Пела я когда-то про Волгу, про любовь,
Про свои семнадцать молодых годков.
Славила отчизну, родину свою,
И теперь вот песню вам свою спою.
Собирала я народ, песни вам я пела,
А потом взяла и просто похудела.
И лежу в земле сырой, и никому нет дела.
Очень хочется расправить крылья, распахнуть,
Легкими своими глубоко вздохнуть.
Время торопливое назад не повернуть,
Жизненный свой путь обратно не вернуть.
А еще мне хочется песни вам пропеть,
Выпала мне доля, вот такая честь
Легкие расправить, легкими вздохнуть,
Голосом своим песню затянуть.
Потечет же Волга, матушка-река,
И ромашки в поле брошу в облака.
Не поникнет песня, лютики взойдут,
На мою могилу люди все придут.
Постоят, подумают, словно как во сне,
Лист осиновый заплачет обо мне,
Прослезится Волга, матушка-река.
Песни, что вам пела, оставлю на века.
Я любовью твоей заправляюсь
И тепло твое лишь храню,
И я, конечно, все понимаю,
Но разлюбить тебя я не могу.
Твоя любовь для меня как подпитка,
Я заправляю свой автомобиль
И мчусь я на бешеной скорости
Навстречу своей любви.
Любви я готова отдаться, не думая ни о чем,
Но лишь себе признаваться, но это будет потом.
Любовь для меня, как пламя, готова за нею лететь,
Огонь любви, как знамя,
Готова за ней улететь.
В любовь я окунаюсь, и голову теряю свою,
И знаю, ее потеряю, не только свою, но и твою.
Любовь, то прекрасное время!
Не думаешь ты ни о чем.
Любовь — это такое бремя,
Где только песни поешь.
Хочу еще вам признаться:
Готова влюбляться всегда,
И себе потом признаваться,
Что это была лишь только весна.
Я Россией-страною горжусь,
Каждый день в ней просыпаюсь
И сердце отдать клянусь,
Оттого, что сердцем влюбляюсь.
Я люблю холмы, перелески,
Я люблю просторы ее,
И люблю, когда гнутся березки,
Называя меня подлецом.
И люблю я березовые чащи,
И рябину, когда стоит на посту,
Только в жизни моей нету счастья,
Потому что березу люблю.
Когда-нибудь и я уйду из жизни,
И я знаю наперед,
Но я любить не перестану,
С тобою встретимся мы вновь.
Тебя любить я буду больше сердца,
Даже больше сердца своего,
И на кресте могу поклясться,
Что не расстанусь я с тобой.
Свою любовь дарить тебе я буду,
Тебе, и только лишь тебе,
И даже если ты забудешь,
То я напомню о себе.
Не забывай меня, родная,
Храни любовь свою ко мне.
Моей любви к тебе не будет края,
Ты только помни обо мне.
Многие тебя вожделеют, хотят с тобой переспать,
А я себе запрещаю даже об этом мечтать.
Вожделеть и не видеть, не касаться, любя,
Надо только предвидеть, что не любят тебя.
Без любви и начала может быть только конец,
Нашей дружбе пристал быть успешный венец.
Это дружбой с тобою я дорожу
И желанье любое у тебя лишь спрошу.
Ты песни про любовь слагаешь,
И я тебя за это не корю.
Ты женщинам влюбляться помогаешь,
И я тебя за это не гоню.
Твоей любви женщинам хватает,
Но только не для меня.
Твоя любовь лишь только забавляет,
Она не стоит вылупленного яйца.
Пожелтели листья у моей березы,
Дождик моросистый утирал ей слезы.
Плакала береза желтою листвой,
Приходил к березе парень молодой.
Говорил: «Березка, я тебя люблю,
И тебя, березка, я не разлюблю».
Но слеза бежала у нее рекой,
Сердечко говорило: он уже не твой.
Как же быть березе, он больше не придет,
Как же жить березе, жить совсем одной?
Облетели листья за березой вслед,
Моросистый дождик заливает след.
Белая береза покрылася листвой,
Белая береза живет своей мечтой.
Не слезинки горя на ее лице,
И она забыла об этом подлеце.
Я помню, как ты постучалась мне в двери,
Войдя же, сказала: «К тебе я пришла».
И я на пороге стоял, обомлевший,
Не веря глазам, что ко мне ты пришла.
Своими руками поднял на колени,
Своими губами тебя целовал.
Весь я дрожал губами, не веря,
Что люблю и целую лишь только тебя,
И, нежно руками тебя обнимая,
Своими губами нежно лаская,
Своими губами тебя целовал
И сердце тогда тебе лишь отдал.
Мое сердце тогда трепыхалось,
Плясало и пело в груди.
Всю ночь она спать не ложилась,
В нем все пьянело внутри.
Любовь — это сильное чувство,
Ей отдаешь себя все.
Если б внутри у меня было пусто,
То я бы не верил тогда бы в любовь.
Я дорогой иду деревенской, ноги валяю в пыли.
Жизнь калины безвестной у меня на глазах сожгли.
Влюбилась калина в мальчишку,
Семнадцать годков ему было всего.
Звала она его ночью в малину:
«Приходи, покажу тебе все».
Мальчишка влюбился в калину,
Ей цветы приносил.
Позавидовала злая малина,
Взяла и раскрыла тайну ее.
Калину за любовь связали,
Привязали ее к столбу
И долго, долго пытали.
Оно подошла к столу,
Связаны были руки, ноги все в синяках.
Такой сильной муки не видал никогда,
От любви к мальчишке горела калина та.
Горели еловые шишки, сжигалась ее красота.
Калина горела, гроздья ягод бросали в огонь,
Она жалко смотрела, и слезы текли, что было невмочь.
Она догорала, слеза текла по щеке.
Лишь кучка пепла осталась и гроздь, что плыла по реке.
На заре глухари токуют, говорят о своей любви,
Они как будто воркуют и песни поют до зари.
Глухариную песню услышишь, и твоя душа запоет.
Я люблю тебя, ты слышишь, мое сердце поет.
Я хожу глухарем, и токую, и зову голубку свою,
Но она не идет ни в какую, говорит, я тебя не люблю.
Я трели заливные насвистываю, я в логу хожу босиком,
Я тебя своей любовью пропитываю,
Чтобы ты могла целовать своим ртом.
Я с весною в тебя влюбляюсь и хожу за тобой по пятам
И в одном лишь только каюсь, что очень люблю тебя.
Глухарем могу ходить до рассвета, песни петь до утра.
Полюби хотя бы за это, ты же утром встать смогла,
Значит, песня тебя моя задела и проникла в сердце твое.
Но ты говоришь, у тебя до меня нет дела, и любовь это только мое.
Но любовью своей хочу лишь тебя добиться,
И чтоб сердцем была лишь только моей.
Я в лепешку готов разбиться,
Но ты будешь по жизни моей.
Жизнь моя грешная,
Помолись за меня.
Жизнь моя бренная,
Я молюсь за тебя.
Сколько в жизни дорог
Мне еще обойти,
Сколько в жизни дорог
Мне придется пройти.
Не устану молиться
Я, судьба, за тебя,
Только ты помолись,
Судьба, за меня.
Мы на этой земле живем и грешим,
И своею судьбой мы сами вершим.
И за подлость свою
Платят подлостью нам,
За предательство только предательством.
Тот, кто в воду вошел, сухим никогда не выйдет.
Обжегшись, на воду дует.
Все это нам судьбой дано,
Так давайте помолимся мы за нее.
Скачок, скачок, еще прыжок,
И зубы в горле оказались.
Еще рывок —
И на земле мы с ней катались.
Земля кружилась возле нас,
Она визжала и рычала,
Она зубами хотела съесть,
Но в этот миг она упала
От пули выпущенного стрелка
И стала сильно задыхаться.
И на меня она смотрела
Такими жадными глазами,
Глаза сверкали злым огнем.
Из глаз повеял холодок,
Волчица сделала рывок,
И снова тут она упала.
Голодный взгляд худой волчицы,
Тускнел он тут же на глазах,
И только блеск зубов худой волчицы
Блестел, как обработанный алмаз.
По телу судорога прокатилась,
Она вздохнула в последний раз,
И был лишь слышен только лязг
Зубов ее алмазных глаз.
Струилась кровь, текла по телу,
Холодный труп давно уж околел.
И на охоту больше не поеду —
От страха просто заболел.
Скорость летит, время идет,
Скоро твоя старость придет.
Как ты встретишь сей час,
Кто поможет в тот час?
Задумался ли ты когда-нибудь,
Что старость придет не просто вдруг.
Кто окажется тебя вокруг,
Будет ли с тобой рядом друг?
Старость приходит не одна,
Вместе с нее приходит беда —
Куча болезней, куча хвороб.
Кто положит тебя потом в гроб?
Подумай сейчас, пока молод и сыт,
Пока одеялом теплым укрыт,
Пока работает тело, работает член,
Пока грудью можешь кормить,
Рожать ты детей.
Молодость дается один только раз,
Молодость наша дается, как сказ.
Выбери путь без лишних прикрас,
Жизнь твоя будет, словно рассказ.
Я хочу написать только о главном:
Люди, любите себя!
Я хочу написать о главном: люди, уважайте себя!
Люди, уважайте, любите друг друга,
Уважайте, любите себя!
И в жизни не будет друга,
Если не будешь любить ты себя.
Только друг тебя сможет уважить,
Только друг тебя сможет понять.
Только в жизни не часто бывает,
Когда друг подставляет тебя.
Но на это вы не смотрите,
Друга сможешь проверить в беде.
Вот тогда на него поглядите,
Что тогда он скажет тебе.
Если скажет тебе: «Подожди»,
Если скажет тебе: «Потерпи»,
Если скажет: «У меня много дел»,
Взял самолет и улетел.
Нахер нужен такой друг,
Если не смог тебе бросить
Спасательный круг?
Только друга можно тогда уважать,
Когда в беде смог тебя он обнять,
Когда руку дружбы тебе протянул
И тебя в этом не упрекнул.
Я хочу рассказать о главном, нет ценнее всего,
Я хочу рассказать о главном, нет дороже всего,
Я хочу рассказать о главном — о дружбе простой,
И я хочу рассказать о главном — чтоб она не была пустой.
Как мне тебя не хватает, сказать, что тебя я люблю.
Лишь только ворона гадает, и ее, воровку, ловлю.
Она улетела куда-то на соседнюю крышу домов,
И мне захотелось как-то взять и уехать в Псков.
Но туда я не поехал, меня там никто не ждет.
Может, серая ворона ко мне снова в окно зайдет?
С ней я тогда погадаю, любишь меня или нет,
А теперь я только гадаю, кто позовет на обед.
Люблю березовую рощу, когда в ней поют скворцы,
И люблю березовую гущу, где запах такой чистоты.
Люблю смотреть на березы, когда из них течет сок,
И мне кажется, что с березы течет не сок, а красная кровь.
То кровь твоей невинности, это непорочная кровь.
И мне бы твоей милости, чтобы ты подарила любовь.
И чтоб любовь с тобой не старела под щебетанье громких скворцов,
И чтоб любовь нам пела под трель заливных соловьев.
Моя мама молилась за меня, за себя,
И в ее сердце укрылась черная грусть за меня.
Расставаться не ново было маме моей.
Только лист кленовый, плакал он обо мне,
Уезжать приходилось мне из дома не раз,
И всегда приводилось слезу утирать маме у глаз.
Не горюй, моя мама, я скоро вернусь,
А когда я приеду, тебе улыбнусь.
Обниму тебя нежно сыновьей любовью
И прижмусь к тебе крепко своею слезою.
Я уехал, прошел уже год,
Вернулся к маме, к старой, седой.
Как же ты постарела, мама моя!
У окна все сидела, сыночка ждала,
А сыночек не ехал, был занят собой,
А когда он приехал, застал неживой.
Ты прости меня, мама, что так долго ждала,
Ты прости меня, мама, без меня умерла.
Лист кленовый слезу утирает,
А рябина ему вслед подвывает.
Как больно ждать тебя, любимый,
Как больно ждать тебя, родной,
Ты хоть настолько мне родимый,
Но ты настолько заводной.
Не представляешь, какие муки
Мне приходится терпеть.
И эти бабочки, такие суки,
Им плевать, кого к себе ложить в постель.
Ты приходи ко мне пораньше,
Когда я еще не сплю,
И жизнь твоя будет слаще,
И я тебе об этом говорю.
Я для тебя готова расстелиться,
Готова всем, чем быть.
Но не готова я мириться
И все, что было, не смогу забыть.
Я утро люблю золотое, ромашки спят на полях,
И солнце такое святое так хочется руками обнять.
Березы гнутся низко, хочется к ним подойти,
Сказать: «Доброе утро» и спросить: «Не хотите любви?»
Пусть они покраснеют от скромности и от стыда,
Я готов просить на коленях, лишь бы березка дала.
Но березка, такая паскуда, сказала: «Тебе я не дам.
Вы не только большой развратник, вы еще законченный хам».
У березки не стал я томиться и пошел дорогой своей,
Но мне хотелось над березкой так поглумиться,
Чтоб на березе запел соловей.
Запрягу я в карету вороных голубей,
И помчусь-ка я к милой, к любимой своей.
Полечу я быстрее ветра, полечу быстрее звезды,
Которая с неба сорвалась навстречу заре.
Вы несите меня, голуби, везите быстрей!
К любимой спешу, обнять поскорей,
Губы ее нежные хочу целовать,
Руками своими ее лишь ласкать.
Голуби мои, мои вороные,
Несите меня, словно хмельные.
От счастья такого, что я буду с ней,
Готов целовать своих голубей.
Каждого голубя готов я обнять,
Каждого голубя готов целовать,
Каждого голубя пою я водой,
Каждого голубя пою водой ключевой.
Вы только несите, несите меня!
Устали, я знаю, не ели три дня,
Голуби мои, потерпите немножко —
Долетим до любимой и дам вам горошка.
Голуби мои делают последний рывок,
Я к милой приехал, даю им горох.
Любимую свою обнимаю, ласкаю,
Целую ее в губы, ртом зажимаю.
Счастье мое не передать,
Все любимой хочу я отдать.
Голуби мои вороные,
Спасибо вам, что вы такие шальные.
Я березу обнимаю, говорит: тебя я люблю,
Только сердцем понимаю, никогда не полюблю.
Я березовые ветки целую и готов целовать их всю ночь,
А березовые сережки распустились в ту же ночь.
От любви моей горячей ты, березка, не красней.
Ты, березка молодая, только будь со мной нежней.
Не вздыхай, утихнут трели, завтра я к тебе приду
И в заборной прямо щели прокричу: «Ку-ка-ре-ку».
Рябина тянулась к калине, говоря: «Тебя я люблю.
Мы с тобой так красивы, что я без тебя не могу».
Калина ей отвечала: «Хочу прижаться к тебе,
И чтобы ты не страдала, я думаю лишь о тебе».
Тянутся давно уж друг к другу, не могут прижаться никак.
И тут я сказал другу: «Давай пересадим их в ряд.
Рябина с калиной целуются, на них только ты посмотри.
На них береза любуется и плачет еще от тоски»
Береза с кедром целуется, хотят друг друга любить.
Рябина на них любуется, не знает, как им угодить.
Туман застилает небо, хочет его обнять,
И я хочу улететь на небо и звездочку с неба достать.
Береза, береза, кедровый лес,
А я на березу взял и залез.
Я сердце разбил кедру и ей,
С рябиной гуляю, с подругою моей.
Я дарила тебе красивые розы,
С неба сыпались яркие звезды,
И была я самой счастливой на свете.
Облако таяло, словно в конфете,
Я губами к нему прикасалась
И на ночь с ним оставалась.
Месяц со звездами песни нам пел,
Утром нас будил заливной соловей,
Я порхала по комнате, как ночной мотылек,
Пела вместе со звездами, пила гранатовый сок.
Но куда все это делось, куда все ушло?
Я так сильно надеялась, а оно не пришло.
Я долго смеялась, не веря судьбе,
Оно-то умчалось, но не ко мне.
Где мне искать, в какой стороне?
Видно, одной быть написано так в моей судьбе.
Я свечку поставила, молюсь за судьбу
Я сети расставила, ее я спрошу.
Сколько мне ждать, а время идет.
Сколько мне голодать, желанье уйдет.
Любовь приходит и уходит,
Желанье ждать перестает.
Уж лучше пусть она проходит,
Она, проклятая любовь.
Припев
А я убить его хочу
И улететь с ним на Луну.
На Марсе тоже есть звезда,
Она похожа на меня.
Влюбилась в парня в одного,
Он пригласил меня в кино.
И вот в него я влюблена
И от любви схожу с ума.
А я люблю тебя давно,
Когда с тобой пошла в кино.
Не знаю, как тебе сказать,
И остается лишь молчать.
Тебя я видела в кино,
Ты провожал ее в метро.
Лишь только догнала тебя,
Ты отвернулся от меня.
А тут пошла я в магазин,
А ты стоял у кассы не один,
И рядом был с тобой грузин,
Вы обсуждали только Зин.
В бассейне видела тебя,
Вокруг столько было раздетых дам.
Внимания не обращал ты на меня,
Лишь на раздетых голых дам.
А тут упала на Луну,
Я от любви иду ко дну.
И если я не утону,
То от любви к нему умру.
А я убить его хочу
И улететь с ним на Луну.
И если сейчас не утону,
То от любви к нему умру.
Я рву свое сердце от боли, тоски,
Я отрываю от сердца тебя, как гвоздь из доски.
Нет больше сердца, нет больше любви,
Сердце не бьется больше в груди.
Ты ушла и забыла, за собой хлопнув дверь,
И меня ты зарыла в своем сердце, как зверь.
Видно, мало любила, раз ты ушла,
И меня разлюбила, другого нашла.
Отрываю от сердца тебя, как бумажный листок,
Который был приклеен, как к трубе водосток.
Не гонюсь своим сердцем я за тобой,
Мне нужен покой, даже такой.
Мое сердце болит, изнывает от боли.
Остается просить, дайте другой соли.
Может, меньше будет болеть от такой доли,
Лучше мне умереть, но не знать такой боли.
Время прошло, стираются грани.
Годы прошли, ноют все раны.
Сколько ты, сердце, будешь болеть?
Может, пора тебе околеть?
Нельзя же так мучить себя самого,
Сердце себе рвать, да ну на хуй его.
Стоит ли рвать сердце свое?
Забудь про кровать и с болью ее.
Тебя я забыл и не вспоминаю,
И больше тобой я не страдаю.
Тобой и сердце мое не страдает,
Лишь сердце мое иногда лишь икает.
Помощь тебе предлагают, знают, что она не нужна.
И совесть людей убывает, а также их чистота.
Когда тебе бывает нужно, ты просишь помощь у людей.
Помочь тебе для них это чуждо, и ждут они лучших вестей.
Помощь она неказиста, ее не нужно куда-то ложить.
Оказал помощь, и с совестью все чисто, не нужно тебе,
больше совесть душить.
Раз даешь обещанье, то поможешь всегда.
Тогда не нужно давать обещанье и лганье,
Что не можешь помочь в тот момент ты тогда.
Если хочешь помочь, ты поможешь,
Тем более, если ты обещал.
Ну а если не сможешь,
Тебя всегда я прощал.
Я прощаю людям ошибки,
Я прощаю им и причиненную боль,
И в моем сердце не будет поминок
За случайно просыпанную соль.
Закатилось солнце на закате
Сквозь берез прозрачную листву.
Месяц пробирается кудрявый,
Сквозь листву он освещает путь.
Моросистый дождик песню запевает,
Песенку веселую поет, видно, что-то затевает,
Только это сам он не поймет.
Он играется с березой и смешит ее,
И дождливым он напором веселит ее.
Улыбается береза, смотрит на луну,
Месяц тут кудрявый слушал тишину.
Дождик все играется, песенку поя,
Осина ухмыляется от капелек дождя.
А береза все смеется, радует любовь,
И с березы уже льется золотая кровь.
Я сердце отдам лишь только тебе,
Послана ты богом, так угодно судьбе.
Тебя я люблю больше жизни своей,
Любовь мне дороже больше жизни моей.
К тебе я всегда прибегу, прилечу,
Любовь я свою с собой захвачу.
Я знаю, она поможет мне и тебе,
И если не сможет, так угодно судьбе.
Ты только надейся и жди, любовью своей всегда делись,
Поскорей ко мне прилети и любовью своей со мной поделись.
Я сижу и надеюсь, тебя только жду. Если надо будет, к тебе улечу.
Тебе, милый друг, всегда помогу, и любовью своею всегда угожу.
Солнечный луч стучался в окно.
Когда это было? Это было давно.
Береза стучалась в окошко ко мне.
Я песню спою, пропою о себе.
Береза любимая, ко мне ты пришла,
Стучалась в окошко, меня ты нашла.
Призналась в любви, ко мне подошла,
Потом развернулась, взяла и ушла.
С тех пор я березу по свету ищу,
В любви мне призналась, себе не прощу.
Должен был первым признаться я,
Призналась она, береза моя.
Время упало, разбилось об воду,
Ушел мой любимый, ушел в непогоду.
Ушел в никуда, не знаю куда,
А время разбилось, не помню, когда.
Я так хочу тебя видеть, прижаться к тебе,
В глаза заглянуть, улыбнуться тебе,
Тебе улыбаться, смеяться и петь,
И теперь остается лишь только реветь.
Время идет, вода утекает,
Любовь моя от меня убегает.
Хочу поймать улыбкой своей,
Чтоб улыбка его была рядом с моей.
Его я ищу повсюду, везде,
Но нет его рядом, рядом нигде.
Хожу и брожу возле воды,
Может, спросить у морской бороды,
Может, спросить у морского конька,
Может, спросить у морского ежа,
Где же любимый, ответь поскорей.
Может, забрал тебя сам водолей,
Может, давно живешь под водой
И не хочешь встречаться со мной?
Слезы текут, капают в реку,
Пойду, поищу прямо за реку.
Может, живет он за рекой,
Может, живет он за горой?
Так я хочу, чтоб он был рядом со мной,
Хочу любить его одного,
Но нет его рядом, нету со мной.
Постучи и дверь мне открой.
Ты увидишь улыбку мою,
Ты увидишь мою наготу,
Ты увидишь, как я хороша,
И от счастья такого запоет анаша.
Но хожу и брожу, и нету тебя,
И тебя я прощаю, все только любя.
Ты, любимый, помолись за меня,
А я буду молиться всегда за тебя.
Гуси мои меня провожают,
Куры мои меня пропивают.
Завтра иду под венец —
Жизни моей юной настал тут конец.
Буду жить в другой я семье,
Злая свекровь достанется мне,
В три погибели меня будет гнуть,
Только к утру удастся уснуть.
Мама, любимая, зачем отдала,
Папа, родименький, от тебя не ждала.
Сколько пролито слез, знает только свинья.
Обрезали крылья, не та уже я.
Как мне хотелось с любимым быть!
Меня разлучили, как раньше, такой мне уж не быть,
Я пела, смеялась, а теперь слезу утирать,
Мне только осталось.
Ночью всегда я реву, а утром убрать коровам в хлеву.
Господь мой родимый, меня защити,
Не дай мне из жизни так рано уйти.
Замучила жизнь не в родимой семье.
Господь мой любимый, припадаю к тебе.
Не у кого больше защиты просить,
Некому больше сироту защитить.
Только ты мне поможешь грехи отпустить,
И тебя остается лишь об этом просить.
В чем я грешна, в чем мой грех?
В том, что живу с нелюбимым теперь,
В том, что свекровь в три погибели гнет,
И жду-не дождусь, когда она отойдет.
Грех мой в том, что я родилась.
То, что любила, семья отняла,
И не к кому мне прислониться теперь.
Господь, помоги, отопри свою дверь.
Жаль, что не молод и не красив,
Но судьбой я не сломан и судьбой не убит.
Был бы я молод, была бы моей,
Запряг бы тогда вороных голубей,
Нас они унесли бы тогда,
И нас бы с тобой не нашли никогда.
Они унесли бы за синюю даль,
Где в воздухе тает морская лишь гладь,
Где звезды ныряют в небесную падь,
И нам оставалось их только собрать.
С тобой мы там были словно в раю,
Вкус яблок вкушали, как в райском саду.
Я бы тебя от себя никуда не отпускал
И глазами своими тебя лишь искал.
Голуби вокруг бы нас с тобой летали,
И мы с тобой вдвоем бы мечтали,
Как будем жить вдвоем с тобой,
И сын родится у нас такой золотой.
Колосилась роща золотая, вся одетая в листву,
И береза, словно молодая, стала петь, словно во хмелю.
И вороны, стаей пролетая, подхватили песенку ее.
Ах ты, роща золотая, о тебе я песенку пою.
Эту песенку простую стала петь хитрая лиса,
И про рощу золотую подхватили сами небеса.
Понеслась песенка простая, стали петь ее черные грачи,
И жизнь свою листая, сидели слушали белые врачи.
Ты шуми, шуми, роща золотая, песню пой и не жалей меня,
И всегда ты будешь молодая, только я состарюсь без тебя.
Разоделась роща в серебро наряды, снег окутал желтую листву,
И стоят березы, словно на параде, и себя закрыли в белую чадру.
И сорока, мимо пролетая, заблудилась вместе с снегирем,
И среди берез плутая, материлась вместе с глухарем.
Снег лежит, под солнцем серебрится,
Радуется под лыжами лыжня.
И сегодня вновь пришлось крутиться
Лыжам из-за снега, а значит, из-за меня.
Тополь одинокий ветками качает, белая береза очень громко плачет.
Любит ту березу тополь одинокий, у березы папа очень, очень строгий.
Запретил березе к милому ходить, как же той березе милого любить?
И не может выйти, двери на запор, наточил отец острый свой топор.
Если вдруг увидит, сразу в ход топор, и его изрубит, не поможет бог.
Вот и слезы точит белая девица, как же тополю любовью поделиться,
И не может тополь передать любовь,
уже остыла в его венах молодая кровь.
Ворона в окошко хотела залезть, кусок колбасы со стола взять и спереть.
Рядом сорока тут пролетала, ворону в окошке взяла и застала.
Обе плутовки сидят у крыльца, спорят они, кому съесть холодца.
Долго спорить им не пришлось, у вороны от жадности сердце зашлось.
Мало того, не дали ей колбасы, теперь холодца хотят тут лишить.
Ворона крыльями сороку стала дубасить, решила ее так отколбасить,
Чтоб сороке помнилось, чья колбаса, но тут ворону кусает оса.
Ворона схватилась за волоса и стала вопить даже громче осла.
Сорока тут не зевала, взяла холодец и тут же сожрала.
Ворона, видя такую потерю, она озверела подобно зверю,
Схватила сороку она за перо. Сорока, не будь дура, юрк и сразу в окно.
Так ворона на ветке сидит и на сороку злыми глазами глядит.
Еще хочу вам написать, конфет коробку вам послать,
Чтоб слаще елось и пилось и чтоб вам хотелось и моглось.
Чтоб вам любить всегда хотелось, желанье жить не расхотелось,
Чтоб вы цвели, как будто сад, и чтоб вам был рад и стар и млад.
Любите жизнь, своих друзей, чтоб вам было их не счесть.
Хочу еще я вам сказать, как я устал я вам писать.
Хочу я вам еще послать букет цветов, но вам плевать,
И то, что буду я скучать, и то, что буду вас я ждать.
Меня давно вы позабыли, по городу одна бродили.
Нет, чтоб меня позвать, и вот лежу и мну кровать.
Мне так охота вас обнять, своим теплом лишь вас объять,
Чтоб в вас моя любовь играла и чтоб ее не меньше стало.
И о любви вам говорить, и вас любовью не смешить.
Хочу я вас одну любить и вам об этом говорить,
Хочу я вас одну лишь ждать, страдать, грустить, переживать,
Чтоб рядом быть всегда лишь с вами.
Меня любить, решайте сами.
Но вы также холодна, бутылку водки пью до дна.
И вам моя любовь смешна, моя любовь вам не нужна!
Что я еще могу добавить, к тому, что вам уже сказал?
Меня уж больше не разбавить, об этом вам уже писал.
Моя любовь умчалась где-то, куда-то в дальние края,
Но позабыть про вас я даже не в силах, я уезжаю, где мой паж?
Любимая доча, тебя я люблю!
За сердце твое любого убью!
Для меня живи и гори, только чтоб сердце твое билось в груди.
Я готов за тобой, как в детстве, убрать,
Груду пеленок твоих постирать,
Кровать застелить, тетради проверить
И маму твою лишь только заверить,
Что у тебя все хорошо, вчера ты со мной ходила в кино,
Двойку опять получила, но ты об этом совсем не тужила.
Вот выросла, стала совсем ты большой,
Я внуков качаю, спешишь ты домой.
Хочу я тебя от всего оградить
И сердцем своим тебя защитить.