Рубрика: Русь (2018)

Вспомни детство золотое, как по траве бежал босой.
Вспомни утро золотое, как купался под росой.
Вспомни ты рассвет весёлый, где заря легла в кусты.
Вспомни день ты свой весёлый, когда впервые стал
мужчиной ты.
Вспомни ты, когда с зарёй расстался на рассвете поутру
И когда впервые ты признался, и сказал ты ей: «Люблю».
Вспомни дни все золотые, что провёл с ней на стогу,
Говорил ты ей: «Никогда не разлюблю».
А вот теперь сидишь страдаешь, ты другую полюбил,
И как заре теперь ты скажешь, что её ты разлюбил?

Ленинград тебя ждёт и днём, и ночью,
И не гаснут ещё фонари.
Над Невой даже в полночь не разводят ещё мосты.
Даже пушка — и та не стреляет,
Она даст залп, когда приедешь ты.
И над Спасом на Крови о тебе молитва летает,
И не сверкают даже кресты.
Летний сад и тот опустился на колени перед тобой,
И перед тобой он тогда извинился,
Что не может поехать с тобой.
Я брожу вдоль Фонтанки,
Аллеи вдоль Невы из гранитных пород.
Мои мысли меня так одолели,
Что не увижу тебя в Новый год.

Ты земля моя златоглавая,
Колокола бьют по воде.
Ты земля моя славная,
И стою я на этой земле.
Я стою пред тобой на коленях
В благодарность за всё, что дала,
И прошу у тебя прощения лишь за то,
Что меня мать родила.

Утро золотое смотрит сквозь стекло.
Солнце золотое заглядывает в окно.
Всё заглядывает в окна, смотрит, кто там спит,
И солнечный зайчик по стеночке бежит.
Прыгает, скачет по стенке, скок-скок.
Стенку он качает, сейчас сделает прыжок.
Вот теперь он прыгнул со стены на шкаф,
А потом со шкафа прямо на матрас.
Бегает по подушке, лезет мне в глаза,
Шепчет мне на ушко, что вставать пора.
Я бы взял проснулся, вот только не могу.
Взял и отвернулся. Я ещё посплю.

Не жалей меня, не надо,
Всё прошло, как с белых яблонь дым.
Об одном лишь я жалею,
Что не буду больше молодым.
Белый снег давно окутал
Черноту моих волос,
Седину в них впутал, седину моих волос.
Мои волосы покрылись беленою,
Прядью белых серебристых роз.
И не подарят мне зимою
Маленький букет жёлтеньких мимоз.

Ну, что ещё для вас придумать?
О чём ещё вам мне написать?
И вот о чём подумал:
Решил я с вами вместе помечтать.
Давайте помечтаем о великом,
Что землю нам с вами пора вспахать
И по вспаханному нами полю
Семена пора сажать.
И вот взойдёт пшеница золотая,
За нею рожь потянется с земли,
И будет колоситься золотая
До самой утренней зари.
И вырастет большое поле
Золотого хлеба на стадах.
И хлеб будет колоситься на просторе
И зашумит на золотых полях.
Расколосится рожь, пшеница,
Комбайны поплывут, как корабли.
Эх, земля моя, сестрица,
На наш ты труд только посмотри.
Колосится рожь моя, пшеница,
Комбайны плывут тут по земле,
И я счастлив, что пришлось родиться
На моей матушке Родине-земле!

Я часто вспоминаю детство,
Как по лужам бегал босиком,
И как, лёжа ночью,
На луну смотрел сквозь открытое окно.
Смотрю, вспоминаю детство.
Луна смотрит мне в окно сейчас
И ласкает меня своим взглядом.
Но это всё только напоказ.

Ну, что ещё вам придумать?
О чём ещё вам рассказать?
И вот решил с другою женщиной
Сегодня ночью переспать.
Пришёл к ней в гости, всё сверкает,
Бокалы хрустальные стоят.
Она мне тут же водку наливает
И говорит: «Полезно натощак».
Я выпил водочки с гранёного стакана,
Пока до дела не дошло.
И закуска передо мной стояла,
Селёдка с солёным огурцом.
Я сидел в хорошем мягком кресле,
И песня сидела на губах.
Ну не хочу её, ну хоть ты тресни.
Она сидела на моих штанах.
Она сидела, прыгала на попке,
Хотела ощутить упругость моих мышц,
Как будто в заднице у ней иголки,
И не сходила улыбка с наших лиц.
Вот как час сидит уж на коленях,
И ни один волосок не поднялся
У меня в штанах.
И слышу её писклявый голос,
И слёзы вижу её на глазах:
«Ну что, мы так сидеть и будем?
Всё съедено и выпито давно.
Может, мы кого-нибудь разбудим
И не будем разглядывать
Сквозь хрустальное стекло?»
Но желанья нету никакого.
Видно, плохо я её хочу.
Пусть она пригласит кого-нибудь другого,
А я возьму и водочку допью.

Река убегает куда-то вдаль,
На воде стоит зеркальная гладь.
Ветер не дует, вода не шуршит,
Камыш лишь трепещет,
Листвой шебуршит.
Тихо качается зеркальная гладь
И начинает берег песчаный качать.
Тоненькие струйки бегут по земле.
Это песчинки бегут по воде.
Тихо смывает река берег речной,
Песок всё толкает, такой он смывной.
Пронесётся время, пронесутся года,
И останется берег, который размыла вода.

Давайте помечтаем о великом,
Что землю с вами нам пора вспахать.
И придём мы к коммунизму,
И за труд всех мы будем награждать.
Мы посеем с вами большое поле,
Где заколосится в нём сразу рожь.
И не будем с вами мыкать горе,
И хлеб будем продавать не за медный грош.
Разбогатеет наш амбар великий,
В нём будет столько хлеба и добра,
И каждый станет знаменитым,
И каждому повесят ордена.
Так давайте преумножим мы Россию,
Пусть каждый бросит в землю своё зерно.
И будем гордиться мы Россией,
И не дадим её испачкать в вонючее дерьмо.

Как тяжело бывает, когда рядом нет тебя.
И вот сидишь вздыхаешь: «Ну, как мне без тебя
Дышать, глядеть на звёзды, на речную гладь?
Без тебя мне даже звёзд не сосчитать».
Сижу считаю звёзды, гляжу я на луну.
Летают только звёзды, ныряют в глубину.
Вот одна сорвалась прямо надо мной,
Со мною расставалась, а я хочу быть с тобой.
Но тебя нет рядом, звёзд не сосчитать,
И остаётся мне только о тебе мечтать.

Что ты смотришь на меня печальными глазами?
И бежит в реке вода в голубые дали.
А любовь ты не вернёшь — убежала с речкой.
Хоть за ней ты поплывёшь белою овечкой.
Наш костёр давно погас, угли только тлеют.
Погасил его Пегас, и он не сожалеет.
Растоптал костёр ногой, грязным он копытом,
И взлетел под облака он с горящим пылом.
Он унёс любовь с собой, захватив случайно,
И теперь я не с тобой, и нет у меня желанья.
Тот костёр давно погас, угли отгорели.
Строю новый я каркас для клетки свиристели.

Утонуло солнце, и небо голубое,
И гуляет ветер на морском просторе.
Освещает солнце всю морскую даль,
Отражает солнце вся морская гладь.
Всякими цветами горит земная даль,
Всякими бликами кипит морская гладь.
Озаряет солнце небесный небосклон,
Освещает солнце всё морское дно.
Волны потихоньку бликами искрят,
И они под солнцем, и они под солнцем искрами горят.
Вот поднялся ветер, понеслась волна,
И летит на север яркая звезда.
Закатилось солнце за шар наш голубой,
И чернеет море, как наш земельный слой.
Но вот луна в окошко выглянула вновь,
Освещает море и его прибой.
Звёзды осыпали всю морскую гладь,
И будут до рассвета они море вышивать.

Дует ветер листопадом, и осеннею листвой
Засыпает он тропинку сада, где гуляли мы с тобой.
Лист осенний всё ложится золотистою листвой.
Нам пришлось с тобой проститься этим летом, не зимой.
Запорошило всю тропинку белым снегом в декабре.
Занесло твою калитку белым снегом в январе.

Поздние хлопоты, зимние хлопоты,
Всё ты хлопочешь о предстоящей зиме.
Всё ты хлопочешь у себя на деревне,
Все заботы о предстоящей зиме.
Дождь проклятый размазал дороги,
По колее придётся лошадь вести.
Взял скрутил себе козью ногу
И лошадь свою взял под уздцы.
Вышли на просеку, где много деревьев,
Разбросаны стволы невпопад.
Лесорубы рубили от веток деревья,
Шёл в лесу снегопад.
Запорошило снегом деревья,
Запорошило саму колею,
Запорошило даже деревню
И на крыше вытяжную трубу.
Снег лежит на ветках деревьев,
Лежит, освещает луну
И будет сверкать на деревьях,
Пока не увидит звезду.

Напрасно ждал Наполеон ключи,
На кресле восседая.
Москва не пошла ему на поклон
И не дала ключи от рая.
Москва горит ещё огнём,
И чёрный пепел ещё дымится.
И вот пришёл ещё мороз,
Над Наполеоном стал глумиться.
Мороз лютует и грозит
И заморозил даже уши.
Наполеон на Москву уж не глядит,
Мороз достал его уж уши.
Мороз трещит, идёт набат,
И отступают бусурманы.
Москва ключи им не дала,
У бусурман пусты карманы.
Мороз морозит им носы
И щёки, ноги, головешку
И заморозил им усы,
В котле похлёбку и даже ложку.
Восстала вся моя страна
И даже с ней вся моя природа.
У бусурман горит земля
И будет гореть в любое время года.

И снова РАК, трещит победа,
Трещит победа пополам.
И не летит уже ракета,
Разбили сердце пополам.
Разбили сердце на две части,
В одной из них нашли слезу,
В другой же половине только счастье,
Но РАК сказал: «Не уползу».
И вот ползёт по всей планете
И щупальца везде суёт.
И вот везут его на лафете,
Вся семья его ревёт.
Прости ты нас и всех нас грешных,
Что не смогли тебя спасти.
Прости ты нас всех безутешных
И перед Богом поклонись.

Осыпало поле красным цветком,
Вечер играет с его лепестком.
Дует, колышет цветка лепесток,
Земля тоже дышит и хочет сделать глоток.
Но горы везде и вершины стоят,
Земле моей милой приходится ждать.
Ждёт земля милая только дождя
Или когда с гор растают снега.
Но с гор не течёт дождевая вода
И с гор не текут даже снега.
Вот и ждёт землица воды.
Ты возьми ей принеси.
Ты увидишь, распустятся маки,
У землицы моей много алой краски.
И художник рисует маки,
И рисует их цветом алой краски.
Не пройдутся по ним даже танки,
На холсте они как в сказке.

Бежит река, как будто студень,
Покрыта белым серебром.
В водовороте льды там крутит,
Река их разрубила словно топором.
Плывут льдины словно сало,
Как будто жарят их на сковороде.
И топит солнце это сало,
Которое плывёт вниз по реке.
Идёт капель, и светит солнце,
Сосульки всё свисают с крыш.
И открываю я окошко,
Как будто я открыл окно в Париж.
Кругом весна благоухает,
И у берёз стекает сок,
И скворцы уже летают,
В гнездо таскают ветки впрок.
Весна идёт стремительным потоком,
Где щепка себя чувствует кораблём.
И я иду по весеннему протоку,
Где щепка себя чувствует поплавком.
Кругом проталины, весенние побеги,
И я стою гляжу в ручей.
И зашумит летом роща золотая,
И будет петь в ней голосистый соловей.

Стихи, написанные мной,
Вы для потомков сохраните,
И в тетради вы своей
Такую надпись напишите:
«Его стихи читать нельзя
Без сарказма сожаленья.
Их лучше вслух вам прочитать,
Его стихи, его творенья.
Так вы прочтите пару строк,
Его стихотворное созданье,
И будет вам тогда урок,
А может, даже назиданье».
Прочтите вы мои стихи,
И вы поймёте, что жил я этим.
Передо мной вы сопляки,
Начинающие поэты.
Ведь вам за мной в написании стихов
Просто не угнаться,
И чтоб меня догнать в стихах,
Вам нужно просто поднапрячься.
Вы не старайтесь меня догнать,
Меня ведь муза окрыляет,
А лучше ложитесь спокойно спать,
Пока ваша муза вам портки стирает.

Вот сборник держишь ты в руках,
Мои стихи в нём прочитаешь.
Почтёшь его ты второпях,
Страницы в нём ты пролистаешь.
Раскроешь снова сборник ты,
Страницу нужную отыщешь,
Прочтёшь ты снова, как нужна мне ты,
И знаю, ты меня услышишь.
И ты мои стихи читай,
И по слогам ты в них влюбляйся,
И читай их по ночам,
И света лампы не стесняйся.
Ты в них услышишь сердца стук
И сердца сильное биенье.
Ты мне приносишь столько мук
И даже сильное волненье.
Так пусть мой стих, который ты прочтёшь,
Для тебя будет упоеньем
И не приносит тебе мук
И даже томное смятенье.

Ну, что ещё для вас придумать?
О чём ещё мне вам рассказать?
И вот о чём подумал:
Решил соседку ночью поцеловать.
Стучусь тихонечко в двери,
Слышно, как она сопит,
И через стенку по коммуналке
Сосед ещё храпит.
Тихонечко с крючка снимаю ножик
И дверь тихонечко приоткрыл.
И у кровати восемь ножек,
И стул на подоконнике стоит.
Луна глядела прямо ей в окошко,
Освещая румянец на щеке.
И наступил ночью я на кошку,
Которая лежала на ковре.
Она заверещала благим матом,
Что с подоконника стул упал.
Но я-то был-то акробатом
И этот стул рукой поймал.
Она вскочила тут с кровати
И сказала: «Это вы?!»
Потом ещё, надев сандалии,
Меня спросила: «Зачем пришли?»
Я, запинаясь, заикаясь,
Сказал, что кошку потерял.
Она, видно, догадалась
И сказала мне: «Не там искал».
Я извинился и запнулся,
Упал прямо ей на грудь.
Кот тут же облизнулся
И успел меня куснуть.
Я вскричал от дикой боли,
Кровь струилась по ноге,
И искры из глаз полетели,
Как моли, и летали на окне.
Я пошёл непобеждённый,
Только руку ей поцеловал.
Кот у ней такой смышлёный,
Что его я проклинал.

Рассыпалась клюква в болоте, клюют её глухари.
На небе горят звёзды, горят они до зари.
Горят, сверкают на небе, словно стая ночных огоньков.
Луна едет в карете в стае ночных мотыльков.
Склюют глухари эту клюкву, запорошит её белый снег,
И звёзды будут гореть в небе, оставляя за собой лунный
след.
Луна же осветит землю, осыпанную серебром,
Осветит то болото, где клюква лежит подо льдом.
Слетится пернатая птица на это диво глядеть,
И даже маленькая синица на это чудо будет смотреть.
Но вскоре луна исчезнет, исчезнет и лунный блеск,
И на этом зеркальном болоте не на что будет глядеть.

Заморозила зима все в лесу травинки.
Заморозила зима все в лесу тропинки.
Заморозила зима и белую берёзу,
И стоит ещё сосна и морозит ёлку.
Ждёт природа от зимы выпавшего снега,
И засыпала зима, не найдёшь и следа.
От мороза ждёт зима красивого узора.
И стоит ещё гора обрывистого уклона.
Вот мороз рисует лес на стекле ажурном,
Будто словно на холсте, на холсте из кружев.
Запорошила зима все в лесу тропинки,
Не найдёшь теперь в лесу ни одной травинки.
Занесло в лесу густом бурелом и ёлку,
Даже пихту под сосной и её иголку.
Всё лежит белым-бело, только снег сверкает
И ложится мотыльком, а потом взлетает.

Когда уходишь ты из дома, не оглядывайся назад.
У тебя нет больше дома, лишь каблуки твои стучат.
Ведь ты уходишь без сердца боли, и сигареты дым летит.
Кто дал мне такую долю? По стенке дым ещё спешит.
Стою у окна и дым пускаю, а сигарета не горит.
Тебя из сердца выпускаю, и лишь слеза одна бежит.
Дым рассеется, конечно, и рана в сердце заживёт.
Где ты сейчас, мой друг сердечный?
Тебя незабудка в доме ждёт!

Выпал снег серебристый на землю
Серебристым мохнатым ковром.
И под солнцем он сверкает,
Серебрится ещё серебром.
Снег лежит, сверкает на ветках,
Он опутал их своим серебром,
И гроздья рябины, как будто в клетках,
Находятся под его сапогом.
Давит снег на гроздья рябины
И не может никак раздавить,
И лежит ещё на ветках калины
И не может её придавить.
Снег лежит, грустит одиноко,
Под морозом, под солнцем искрясь.
И скворчит где-то рядом сорока,
От холода страшно трясясь.
Вот взяла улетела с гроздью рябины во рту,
От мороза она так ошалела,
Что оставила следы на снегу.

Выпал снег на мохнатую землю,
И лежит он на крышах домов,
И лежит он на ветках деревьев,
Затянуло его туманным дымком.
Дым идёт из печи нашей русской,
Топится русская наша изба.
И мороз пришёл трескучий,
Запорошила всю округу зима.
Снег лежит на полях и на избах,
И в лесу, где шишки висят,
И лежит он ещё на соснах,
И на елях, где сороки трещат.
Он лежит серебрится, сверкает,
Словно алмаз на ветру,
И по небу ещё летает,
А я тут лопатой гребу.
Разгрёб колею до порога,
Разгрёб крыльцо и сарай,
Разгрёб снег у стога
И давай в огород бросать.
Очистил двор от снега
И там, где конура стоит,
И пёс одурел от снега,
И бегает и свистит,
Кусает его и лает,
Хочет его застращать.
Но снег это не понимает
И хлопьями его давай осыпать.

Воробьи сидят нахохлившись,
Глядят на первовыпавший снег.
На ветках сирени они пристроились,
И от снега идёт блеск.
Снег блестит, сверкает на солнце,
Воробьи щурятся от блеска его.
А я открываю окошко,
Выпускаю из дома тепло.
Пусть мой дом заполнит прохлада
И морозная свежесть зимы,
И замёрзнет моя гитара,
И запоёт от звона струны.
Запоёт о русском раздолье,
О сибирском крае, там, где тайга,
Где стоят там ещё морозы,
И стоят ещё холода.
Я шалью свою гитару накрою,
Что подарила мне мать,
Потом возьму её и настрою
Её на лирический лад.

Эх ты, зимушка-зима, снежная дорога,
Столько снега-серебра до моего порога.
Снега столько намела, что по пояс тонешь.
Крутит зима веретено, от мороза стонешь.
Крутит зима веретено, белые снежинки,
И летят они зимой как на тонкой нитке.
Вот они летят, кружась, снег от них сверкает,
И на снег они ложась, словно засыпают.
Крутит зима веретено, белые снежинки,
И ложатся на окно белые пылинки.

Белый снег растаял, лужи потекли,
Вылезли из-под снега голые кусты.
Вся трава помята, лужи тут и там,
И бегут ручьи куда-то за снегом по пятам.
Оголилось поле, скинуло покров,
И лежит на поле чёрный чернозём.
Мокрая землица, влажная она,
Высохнет землица, пройдётся борона.
И засеют поле из злаковых семян,
Заколосится рожь-пшеница из семян овсян.
Зашумит тут поле, будет рожь цвести,
Будет песнь на воле о своей Руси.
Запоёт тут пахарь о земле своей,
Запоёт о пашне, о любви своей.

Гроздья рябины укрыты снегом,
Падает на них хрустальный снег.
И лежит под снегом белым
Твой неостывший след.
Ты ушёл, рябину ветер качает,
Засыпая её хрустальным стеклом,
И ещё белый снег летает
И сверкает у меня за окном.
Пусть рябина меня успокоит
И с мороза ягоду даст.
Пусть тебя другая ласкает,
И надеюсь, тебя никогда не предаст.

Стоит коляска, слёзы точит, не прогнать теперь беду.
Мои ноги землю уже не топчут, во сне я вижу, что бегу.
Бегу по полю я с любимой, но рядом нет уж никого.
Она сказала: «Побудь один, родимый, или найди себе
кого».
И вот бегу, бегу по полю, во сне я вижу, не один.
Рисую я себе картину, спешу за цветами в магазин.
Бегу, спешу, в руках лишь розы, и с улыбкой на лице,
А может быть, несу мимозы и два кольца в моей руке.
Я просыпаюсь в тусклом свете, луна смотрит мне в окно.
Всё для меня в одном лишь цвете, и звёзды смотрят
сквозь стекло.
Я засыпаю снова в полночь, и всё никак мне не уснуть.
Луна такая сука, сволочь, её бы в воду окунуть.

Снег идёт, метель стучится и стучится всё в окно.
То как путник запоздалый постучится мне в стекло.
Ночь стоит, и звёзды блёкнут перед снежной синевой.
Видно, тоже ночью дремлют и под бледною луной.
Ночь стоит, а снег мерцает, и дорога всё бежит.
На ветру ещё летает, под луной ещё блестит.
Ни огня и ни сторожки, только снег навстречу мне.
Колокольчик однозвучно пропадает в синеве.
Звон идёт, а кони скачут, и дорога всё бежит.
Эти кони просто пляшут, только снег летит из-под копыт.
Всё бегут они куда-то, только звон один летит,
И мороз бежит за ними и деревьями трещит.
Заморозил все деревья, даже снег, что вдоль лежит,
Даже кони инеем покрылись, и один из них храпит.
Стужа, метель и вьюга всё в окошко мне стучат,
И то, что им дверь не открываю, они от этого ворчат.

Луна освещает дорогу, которая куда-то бежит.
Лежит она через поле, и от луж она только блестит.
Бежит серебристая нитка через поле куда-то вдаль.
Золотится рожь и пшеница, и сверкает золотистая гладь.
Сверкает рожь и пшеница от выпавшего дождя,
И будет она колоситься, пока не зайдёт заря.
Взойдёт дневное светило, опалит серебристую нить,
И будет это светило серебристую нить золотить.

Остыла земля, ждёт она снега,
Покров давно уж прошёл.
От первовыпавшего снега
Дождь один только прошёл.
Застыла земля в ожиданье,
Ждёт, когда выпадет снег.
И будет земля наша маяться,
Пока зимы не опустится след.

Кружит зима белым снегом,
Крутит снежное своё веретено.
И летят снежинки из кружев,
Разгоняет зима их своим помелом.
Снег идёт, засыпает дорожки
И тропинки в дремучем лесу,
Засыпает у старой сторожки
И в глубоком таёжном логу.
Снег засыпал земное пространство
И лежит на крышах домов,
И мороз ударился в пьянство,
Не сосчитать на дороге столбов.
Смотрит на небо, там звёзды мерцают,
И скачут они табуном.
Луна рядом с ними летает
Вместе с хрустальным ведром.
Двоится у него вперемешку,
Сколько лун на небе, не сосчитать.
Луна ещё в насмешку
Над ним начинает летать.
Разозлился мороз на природу,
Стал деревьями в лесу он трещать
И в такую хмельную погоду
Всех на небе хотел застращать.
Звёзды светят, мерцают над лесом,
И луна глядит всё на снег,
И мороз с подвыпившим хмелем
Смотрит, как луна танцует балет.

Эх, если бы, если бы, если б
Мог душу тебе свою излить.
Эх, если бы, если бы, если б
Как бы тебе меня полюбить.
Тогда не страдал бы напрасно
И слёзы свои не лил,
За тобой не ходил напрасно
И цветы только тебе дарил.
Но тебя не вижу повсюду,
Кругом одна твоя тень.
И хожу теперь вот по кругу,
Хочу всю жизнь тобою болеть.
Хочу с тобой просыпаться,
И тебя глазами искать,
И только тебе улыбаться,
И тебя глазами ласкать.

Закружила зима белым снегом,
Намела сугробы кругом.
И пошла полями над лесом,
И покрыла лес своим волокном.
Лес стоит, сверкает под снегом,
Синевой обдавая зиму.
И висит зима на заборе,
Дарит снегу свою белизну.
Снег лежит, сверкает под солнцем,
Разными красками красит зиму
И лежит, ещё ночью сверкает
И смотрит ещё на луну.
А луна сощурила глазки
От яркого света его наготы,
И лес находится в сказочной сказке
От зимушки-зимы, её красоты.

Нет ничего прекрасней видеть женщину свою.
Нет ничего прекрасней сказать ей: «Как я тебя люблю!»
Влюбляйтесь, признавайтесь женщине своей
И каждый день в неё влюбляйтесь и признавайтесь ей.

Выпал снег серебристый на землю
И сверкает своей белизной.
И от выпавшего белого снега
Под солнцем мир стал такой голубой.
Так любите нашу планету
И дарите ей свою красоту
И говорите нашей планете:
«Моя земля, как тебя я люблю!»

Снег растаял от непогоды
И бежит ручьём по земле.
Такого не бывало в это время года,
Да к тому же ещё в декабре.
Он лежит на земле весь обмокший,
И травинки из него торчат.
Только асфальт от него весь взмокший,
И на нём даже лужи лежат.
Ночь настанет, асфальт весь замёрзнет
И покроется корочкой льда,
И грязь в него вся даже вмёрзнет
И будет блестеть от льда.

Любовь не раздражает, когда в тебе живёт.
Она не угасает, а только лишь цветёт.
Она благоухает в твоей души огня,
Она над тобой летает, как яркая звезда.
И ты спешишь навстречу к женщине своей
И говоришь любимой: «Будь всегда моей».
И слышишь тихий шёпот и шевеленье губ,
И сердца только топот, биение и стук.
Ты поднимаешь глазки и смотришь на неё,
И, находясь в пространстве, глядишь ты на неё.
И выползает слово, заветное слово: «Да»,
И сердце словно молот, дрожит твоя рука.
Ладонь твоя потеет, мёрзнет и дрожит
И даже беленеет, а сердце всё стучит.
Берёшь её ладони, целуешь руки ей
И говоришь: «На свете нет тебя милей».

Я бы уехал к тебе напоследок,
Расцеловал твою нежную грудь,
А когда уходил от тебя напоследок,
Сказал: «Меня ты забудь».
Я ухожу в другое пространство,
Где холод, смрад, одна темнота.
И не ударяйся ты в пьянство,
Когда остаёшься одна.
Я всё равно с тобою рядом,
Может, рядом с тобою стою.
Я всё равно с тобою рядом
И с тобой смотрю на зарю.
Посмотри в своё ты окошко,
Видишь, над землёю всходит рассвет.
А я, обратившись в кошку,
Читаю с тобой знакомый буклет.
Ты не кошку, меня ты ласкаешь,
По спине гладишь рукой.
Но ты этого не знаешь,
И стон твой слышу грудной.
Ты слышишь урчанье кошки.
Это я тебе говорю: «Не плачь».
Хвостом утираю тебе слёзки,
Мой хвост — как будто калач.
Ты взгляни на рассвет не слезливо,
Боль притупится и даже пройдёт,
И кошка от тебя уйдёт молчаливо,
Когда себе друга другого найдёшь.

Запорошила зима белыми хлопьями,
Запорошила зима.
И снег лежит на земле толстым слоем.
Сколько снега зима намела!
Снег лежит, даже не тает,
И сугробы на земле растут,
И по воздуху он летает,
Все деревья скоро им обрастут.
Все деревья покрыты снегом,
Будто вышиты они на холсте,
И кусты засыпаны снегом,
И от тяжести снега их клонит к земле.
Белый снег всё заметает
И засыпал тропинки в саду.
И собака на него лает и ловит его на лету.
Снег летит, заметает землю,
На вытянутую руку ничего не видать,
И пройдусь по этому снегу
И вместе с ним буду вздыхать.

Снег прошёл, земля белоснежна,
И осыпана она серебром.
И луна, ослеплённая снегом,
Ощупывает землю тусклым лучом.
Снег лежит кругом, серебрится,
Не нащупать луне кусочек земли.
И под звёздами он даже искрится,
Посылает небу свои он лучи.
Снег лежит и даже сверкает,
И луна на него сверху глядит.
Он со звёздами летать всё мечтает,
Но пока что от звёзд всё блестит.

Зеркальная гладь, заледенелое поле,
Лёд под солнцем блестит.
Лесом стоит окружённая,
Синева над лесом стоит.
Лес окутан дремотой, белым снегом
Отражаясь в зеркальном льде,
И под голубым ещё небом
Снег лежит ещё на земле.
Снег лежит, сверкает под солнцем,
От мороза он даже хрустит.
Постели зиме белоснежную простынь,
Пусть до весны немного поспит.
Лес стоит, трещит от мороза
В дымке в дали голубой,
Зима стоит в дозоре,
И снег летит такой кружевной.

Как я устал от жизни этой,
Хочу немножечко вздохнуть,
И от дел своих немалых,
Хочу от них я отдохнуть.
Дела идут и лезут скопом,
И не избавиться от них.
И вот гляжу на них с укором,
Что даже ветер от взгляда стих.
Моим делам по барабану,
Что творится у меня в душе,
И припадаю я к стакану —
Скорей забыться мне во сне.
Но сон пройдёт, вопрос воспрянет:
Дела нужно мне решать.
Когда же день такой настанет,
Когда от дел я буду отдыхать?

Не считай злосчастные копейки,
С собой в могилу их не унесёшь.
Ведь бумажки это только деньги,
Их с собой в могилу не возьмёшь.
Там, в могиле, не от кого откупаться,
По дороге в рай никто с тебя их не возьмёт.
Будешь без денег там скитаться,
И даже гроб в земле без денег сгниёт.
Так не молись на злосчастные копейки,
С собой в могилу их не заберёшь,
И не молись на злосчастные копейки,
А то от жадности умрёшь.

Нет, никогда не мять мне губ твоих алых.
Не мять мне прядь твоих пышных волос.
Не видеть глаз твоих синих раскосых,
Которые цветом как сам купорос.
Нет, мне не мять траву с тобой больше
И не ласкать твою пышную грудь.
В моей душе давно всё отболело,
И выбросил в пруд свою унылую грусть.
Я забуду тебя очень скоро,
Как луна на небе взойдёт.
И не буду чувствовать даже укора,
Потому что внутри меня всё умрёт.
Я остыл к тебе словно молот,
Который по наковальне бьёт молотком.
Ведь я совсем ещё молод
И другую буду мять под кустом.
Та другая совсем своенравна, может меня потом послать.
Трава зеленится в поле, и мне хочется за нею бежать.
Я бегу, догоняю, роняю, и мнём мы с нею траву.
Да от такого счастья сейчас, наверно, умру.
Но любовь пройдёт беспросветно, и засохнет трава
на лугу,
И не услышишь ответа и заветное слово «люблю».

Утро прозрачное, дорога дымится, солнце выходит
за горизонт.
Белый снег лежит, клубится на морозе, как костёр.
Воздух режет злой морозец, дымка всё вдали стоит.
И стоит ещё колодец, снег ведром он бороздит.
Вся округа в злом морозе, от мороза снег хрустит.
По дороге скучной этой тройка борзая бежит.
Кони скачут по дороге, под полозьями снег скрипит.
Они скачут по дороге, и под копытами снег блестит.
Снег скрипит, мороз клубится, ямщику нынче не до сна,
Ему домой надо торопиться, дома ждёт его жена.
Но мороз стоит лютует, заморозил белый снег.
Заяц тут ещё петляет и запутывает след.
Кони скачут по дороге, колокольчик всё звучит,
Его слышно на морозе, что от звона снег искрит.
Снег искрит, а кони скачут, только пар от них летит,
Они утро догоняют, то, которое спешит.
Они бегут по злой дороге, по булыжной мостовой,
И в груди у них нет тревоги из-за дороги столбовой.
Они прибегут, но солнце сядет, сядет уже за горизонт,
И в домах свет погаснет. Сани требуют ремонт.
Но они бегут, спешат под утро, перебирая копытом снег.
Колокольчик однозвучный всё несёт какой-то бред.