Рубрика: Есенин (2021)

Не видать конца и края,
Только синь сосёт глаза.
И от края и до края
Видна только бирюза.
Я люблю свой край далёкий,
Где полынь ещё хмелит,
Где бегут там реки воды,
И от ветра рябь бежит.
И от ветра дуновенья
Разлетится по полям
Одуванчик золотистый
По зелёным всё стадам.
Вдалеке заря играет,
Освещает небосклон.
И зарница там сверкает,
Даже слышен неба гром.
Вдалеке цветёт пшеница,
Рожь, овёс, лежит навоз.
Всё это в поле колосится,
И гумна лежит тут воз.
Солнце красит край рассветом,
Мне эти краски не передать.
От заката до рассвета
Глухари начнут росу клевать.

По полям бродя с кошёлками,
Улыбались старики.
Рожь стояла, и с литовками
Обсуждали мужики,
Сколько взято с пуда зерён,
Сколько нужно сохранить,
И озимой, и до вёсен
Нужно всё распределить.
Даль такая, что смеётся,
Тянет жилку всё мужик.
Под работой он согнётся,
Никчёмный к старости старик.

В тихой дрёме под навесом
Слышу шёпот сосняка,
И бежит куда-то лесом
Серебристая река.
И ведёт меня тропинка
Через речку в лес густой,
И висит там паутинка
И с нею месяц золотой.
Тихо в заводи, не слышно
Камышовый перестук.
Только чуть поодаль я слышу
Ивняка шепчущий стук.
Всё рябит река речная
И бежит куда-то вдаль.
Она такая озорная,
Так и хочется поймать.
Травы, травы,
Щебечайший перезвон.
Дайте, дайте мне отравы,
Чтоб пошёл я на покой.
Чтоб не слышать звон телесный,
Не вдыхать ещё росу,
Чтоб не слышать гром небесный
И не видеть с ним зарю.

Отчего мне сегодня больно?
Отчего дрожит моя слеза?
Не увижу тебя сегодня больше
И, наверно, не увижу никогда.
Грустный день разочарованья,
Но надежда во мне всё живёт.
Я надеюсь на следующее свиданье,
И во мне надежда цветёт.
Я целую нежно ваши руки
И с надеждой вам гляжу в глаза.
Неужели меня вы мучаете от скуки?
И в глазах, я вижу, у вас пустота.
Я надеюсь, вы вскоре отзовётесь,
Когда душа потребует огня.
Среди звёзд разбитая проснётесь,
Тогда, быть может, вспомните меня.
Пошлёте строчку мне желанную когда-то,
Которую я когда-то ждал.
Но только адрес положили мой куда-то,
Лакей с швейцаром на столе у вас искал.
Письма вашего я так и не дождуся,
Ко мне приехать вам совесть не велит.
И ваша честь, нарушенная мною,
Она вам также ко мне приехать всё претит.
Но с вами мы увидимся когда-то.
Пусть будет через много-много лет.
И снова вы исчезнете куда-то,
Держа в руках свой маленький кларнет.
Пройдут года, и, вспоминая это,
Себя не будете винить ни в чём.
И лишь под дулом пистолета
Винить себя вы будете во всём.

Лижут сумерки золото солнца.
В дальних рощах аукает звон.
Купола сверкают на солнце,
И заря идёт тихонько на сон.
Лижет солнце болотное стадо.
Где-то иволга тихо поёт.
Где ты, где ты, моя ты отрада?
Соловей в саду всё поёт.
Меркнет солнце лениво уж в роще.
Глухари пошли на покой.
На душе горемычное горше,
Где ты, где ты, мой друг дорогой?
Уж дорога давно не пылится,
Бежит в далёкую даль.
Скачет по небу ещё кобылица,
Начинает дождинки ронять.
Заскучали они на дороге
И прибили дорожную пыль.
Расцвела у меня в огороде
С горьким запахом эта полынь.
Не найти любимого друга,
Улетела голубка моя.
Жду от жизни сейчас я чуда,
Развернутся вдруг сами небеса.

Ярче розовой рубахи
Зори вешние горят.
Позолоченные бляхи
С бубенцами говорят.
Выйди, выйди на крылечко,
Погляди ты на зарю.
Покажу тебе колечко
И тебе я подарю.
За рекой тальянка плачет.
Приходи скорей к реке.
Заря ветками качает
И сверкает на траве.
Приходи, открой сердечко,
Волос рыжий распущу
И подаренным колечком
Я тебя приворожу.
Засверкают очи ясные
Изумрудного добра.
На поляне ночи яркие.
В эту ночь она легла.
И траву мы с ней помяли,
Белоснежные кусты.
Те цветы давно увяли,
Не осталось с них росы.

Кабы точно знать бы тайну,
Той бы ночью кто мне шептал,
Я тогда бы той бы ночью,
Я б за ней тогда бы побежал.
И раскидистая вьюга
Всё запутывала след.
Надо мной ходила туча,
Сверху сыпала всё снег.
Налетела, засверкала
Эта снежная пурга.
Она следы всё заметала,
Ей не стоило труда.
И я рванулся в эту чащу,
Где столько много серебра,
И увидел полну чашу
Изумрудного добра.
На деревьях снег игривый
Полон чаши и весов.
И мороз идёт сварливый,
Выпускает своих псов.
Загляденье эти ели,
Это чудо из чудес.
Глухари на ели сели,
Один из них под ель залез.
Синевою лес играет,
Изумрудами блестит,
Свою тайну сохраняет
И никому не говорит.
Как я выбрался из тайны,
Никому я не скажу,
И скажу, взаправду тайны
Я вам лучше покажу.

Не твоя ли шаль с каймою веет на ветру?
Я плыву вдоль берега, на неё смотрю.
Машет голубочек шалью голубой.
Подарю платочек нежно-голубой.
Поплывём мы вместе по голубой реке.
Будь ты мне невеста до конца, навек.
Машет мне платочком голубочек мой.
Есть у меня дружочек, милый мой, родной.
Тянут люди сети, голубочек там.
Нет у неё чести, другому отдала.
Горько слёзы льются у её родни.
Пришлось ей захлебнуть прямо у реки.

За кольцо небесных трещин
Тянет пальцы косогор.
Я, конечно, очень грешен,
И в душе к тому же вор.
То напьюсь я как савраска,
То не так я помолюсь.
И Господь как будто в маске,
На него крещусь.
То черти бедные пугают,
Воют ночью всё в трубу,
А потом гляжу — летают
И садятся на метлу.
То звезды недосчитаюсь,
Кто-то ночью их берёт,
А потом гляжу — летают,
Даже чёрт их не берёт.
Я, конечно, очень грешен,
Сую я пальцы в косогор.
И перед вами очень честен,
Чертей чувствую укор.
Но насколько благороден
Вам грехи я отпускать,
Перед вами обезглавлен
И готов вам всё прощать.

Научи, чтоб можно было плакать,
Никогда не расставаться мне с тобой,
Чтоб захотелось мне заплакать,
Когда идёшь под ручку с другой.
Ту измену тебе я прощаю,
От меня ты не увидишь слёз.
Я сегодня просто уезжаю.
Меня другой на руках понёс.
Когда другую пригласишь невесту
Для очередного объяснения в любви,
Ты тогда спроси свою невесту,
Хочет ли обманной той любви.
И ты всегда услышишь одно и то же,
Что никакая женщина не хочет быть второй.
И ты знаешь, что они друг на друга всегда похожи,
Оттого что каждая женщина хочет быть одной.
Быть одной, неповторимой только,
Быть единственной для тебя и одной.
А когда ты женщине делаешь так больно,
Так лучше оставаться навеки одной.

Как печальны девичьи потери.
Как грустно жить с оплаканной судьбой.
Уведёт жених тебя за двери,
И будешь жить ты с грустною луной.
Будут слёзы, горе, расставанья,
И на жизнь обиду будешь ты держать.
И будут у тебя разочарованья,
Что слёз обиды не сможешь ты сдержать.
Унесёт радость твой попутный ветер
И молодость твою с собою унесёт.
И ничто тебя уж не согреет,
И никто тебя с собою не возьмёт.
Пусть та жизнь, которую оставил,
Не будет бить коромыслом по плечу,
И пусть твоё сердце радостью оттает,
А я тебя стихами полечу.

Суховатой липой пахнет от колёс.
Под нож ложится некошеный овёс.
Лошадь землю топчет, где лежит навоз.
Там на луге дальнем сенокос идёт.
Жаворонок смеётся в небе голубом.
К воробью крадётся кошка под окном.
И на зорьке ясной соловей споёт.
И роса с травинки в землю упадёт.

На сухой соломе в дровнях
Слаще мёда пот мужчин.
Не всегда ты ищешь ровню,
Лишь бы ночью приходил.
Сразу чувствуешь ты тело,
Мышцы рук, мужской ты пот,
Чтобы тело то пыхтело,
Зажимал твой нежный рот.
И, отдавшись этому мигу,
Не жалеешь ни о чём,
И когда в себе чувствуешь мужчину,
Забываешь обо всём.
И пришпориваешь вилы,
Он потеет каждый раз.
Он растрачивает силы,
Чтоб ввести тебя в экстаз.
И, изрядно попотевши,
На дровнях сено не собрать,
Он ушёл оторопевший,
Тебе придётся снова ждать.
И он придёт, была бы сила,
И было б желанье у него.
Но от него ты уходила,
Сморкаясь через левое плечо.

Колосилась ярь неплохая,
Да сгубили сухие деньки.
И кричали парнишки в еланках:
«Господи Боже, ты нам помоги!»
Ни дождинки, ни Божьего слова
Не прозвучало детишкам в ответ.
У соседа только сдохла корова
Да у деда пропал куда-то кисет.
И не жница теперь эта грива,
И не сжатая стоит полоса.
Захромала моя тут кобыла,
Задевалась куда-то соха.
Вот стоят старики, рассуждают:
«Видно, выпали такие деньки.
Знать, Господь нас так награждает,
Что не даёт нам дождинки с реки».
Молотьба идёт полным лесом,
Что сумели собрать с полей.
И овёс ещё стоит за лесом,
Пока не пал, надо скосить поскорей.
Трудная у нас будет осень,
Как бы в зиму нам не пропасть.
Тяжело придётся нам очень,
И придётся нам ещё голодать.

Покину хижину свою,
Уйду бродягою и вором.
И всадят нож в спину мою,
И похоронят за забором,
Никто не вспомнит обо мне,
Лишь глухари одни заплачут.
Роса ещё будет на траве,
И соловьи ещё поплачут.
Заря выкинет красный флаг
В знак траура и скорби,
И соловей споёт похоронный марш
До сердца одури и боли.
Но на судьбу я не ропщу,
Я на неё лишь уповаю.
Бывает, сильно я грущу,
Когда на водку нападаю.

Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.
И читаю с тоской соловьиною
Предназначенный для чтенья псалтырь.
Ничего я не вижу в округе,
Лишь монашеский труд да удел,
И когда находишься в плуге,
Всё глядишь на землянистый надел.
Слышу стон людской вперемешку,
Звонит колокол, словно набат.
И монах, как будто в насмешку,
Хочет власть мне свою показать.
Твой удел — великая сила,
Благословенная матушка-Русь.
Если б ты меня попросила,
То ради тебя я земле поклонюсь.

Молюсь дымящейся земле
О невозвратных далях.
Плыву куда-то по реке,
На волнах качаясь.
Несёт меня куда-то быль,
Чего не было, что было.
И остаётся только плыть,
Чтоб она не сплыла.
Несёт меня моя мечта
По горным всё лавинам.
И манит дымящаяся земля,
И горная лавина.
И тот путь, что я пройду
По склонам и лавинам,
За то время не помру
По множеству причинам.
И пусть ведёт меня звезда
По горным скалам, рекам,
И та дымящаяся земля
По непройденным землям.
Я знаю, труден будет путь,
Мою мечту не свергнуть.
И я пройду свой трудный путь,
Чтоб звёздам не померкнуть.

Еду грязной дорогой с вокзала,
Вдалеке от родимых полян.
Уехал я от родного причала,
Еду по знакомым местам.
Вот она, знакомая ива,
Где встречался с подругой одной.
Вот она, знакомая нива,
Где назвала меня «дорогой».
Ей платочек повязывал,
В роще отдавала мне честь.
А потом рубаху подвязывал,
Отдавал уже Родине честь.
Пролетели года незаметно,
Возвращаюсь со службы домой.
Где ты, где ты, моя ты невеста?
Ушла к свекрови другой.
Вот он, дом в палисаде.
Вот калитка та за углом.
Вот он, номерочек на фасаде,
Который висит над окном.
Спрыгнул ногами с подводы,
Калитка стоит нараспашь.
Летают тут пчёлы да осы,
Бьёшь рукой наотмашь.
Больно кусаются, твари,
Того гляди, вскочит волдырь.
Летают они за цветами,
Там, где стоит пустырь.
Не стал задерживаться в доме,
Пошёл к реке к берегам.
Пошёл послушать на зорьке,
Как поют соловьи по утрам.

Люблю до радости, до боли
Твою озёрную тоску,
О, Русь, малиновое поле
И синь, упавшую в реку.
Ты не гляди опавшим взглядом
На синь, журчащую в реке.
И взглядом своим туманным
Пройдись по матушке-земле.
Как хорошо встречать весною зарю
И слушать ночью соловья.
Люблю твой взор ещё зимою,
Когда кругом в снегу поля.
Когда ручей бежит журчащий,
Над ним склонилась мать-тоска,
И бор стоит ещё шумящий,
Шумят над прудом тополя.
Осина, шумящая над морем,
Ты всколыхни морское дно.
И ты увидишь на просторе
Своё величайшее окно.
Увидишь то, чего не видно,
Кто ещё ни разу не видал.
И будет мне за то обидно,
Если ты на всё это не взирал.

Вижу лес и вечернее пламя,
И обвитый крапивой плетень,
И заря, горящая, как знамя,
Отражает крапивную тень.
Утром небо бирюзою покрыто,
Отражается небо в реке.
И земля росою полита,
И лежит она на траве.
Возгорается заря, словно спичка,
Будто кто-то небо поджёг.
Вышел я с утра на крылечко,
И туман росу на ладони принёс.
Вот сверкает янтарное диво,
Разливается огонь по траве.
И сверкает оно так красиво,
Будто пламя течёт по земле.

Чешет золотые кудри заря,
Жёлтый месяц уронил поводья.
И рассыпалась на траве роса,
Там, где кони стоят на подворье.
Расплескалась по небу заря,
Разбросав златокудрые кудри.
И синеют ещё небеса,
Облака плывут белой пудрой.
Зеленеет трава на лугу,
И покрылась она туманом.
Идёшь по траве, как по ковру,
Как по бархатному ковру заката.
Пробудилась заря ото сна
И нырнула в белое море.
Поскакала она без седла,
Но в южном горячем задоре.

Когда ты с ласковой улыбкой
Махала косынкою с крыльца
И с удивительной ужимкой
Пчела летела со цветка.
Благоухал и лес багряный,
И всё кругом тогда цвело.
И лес стоял такой стеклянный,
Трава была как помело.
А я стоял заворожённый,
И шапкой я махал в ответ.
Багрянцем был я обрамлённый,
И на тебе сливался свет.
Махни рукой ты мне знакомой,
Косынкой, что у тебя на голове.
Тобой я буду очарован
Кромешной ночью в тишине.
Твой стон, как мрамор бледнолицый,
Сверкает тускло при луне.
Черты лица он круглолицый
И возбуждает в темноте.
И, прикасаясь нежно к бёдрам,
Тебя охватывает дрожь.
И по ночам ты будешь помнить,
Как любил тебя Валерий Брошь.

В моей светёлке горит лучина.
Луна горит и светит мне в окно.
Согнула меня проклятая кручина.
В светёлке моей по-прежнему темно.
Горит луна, меня не греет,
Не чувствую её огня.
Душа моя знобит, потеет.
Как хочется душевного тепла!
Холодный ветер за окошком веет,
Гоняет по дороге жёлтую листву.
Может, он меня согреет.
Дверь светёлки сейчас я отопру.
Всё гоняет ветер облака по небу
И гоняет жёлтую листву.
И никто мою душу не согреет.
Кочергой я в печке ворошу.
Ветер только вены студит
И гасит дома теплоту.
И на воду всегда он дует
И даже дует на холодную плиту.

Только я верю, не выжить тому,
Кто разлюбил свой острог и к тому же тюрьму.
Вечная правда и гомон лесов
Радуют душу под звон кандалов.
Только никто не хотел умирать,
Под звон кандалов по дороге страдать,
Идти, любоваться природой твоей,
Глядеть, наслаждаться под стон глухарей.
Стонет природа, матушка-Русь.
Под звон кандалов на свободу я рвусь.
Но крепко цепи держат меня,
Но нет больше сердца, нет и меня.

Со щеки заката спрыгнут скулы дня.
Где же ты, Наташка? Я ищу тебя.
Розовеют щёки прямо на ветру.
Милую Наташку всё равно найду.
А рассвет запрыгнет прямо на гору.
Милую Наташку я давно люблю.
И опустит ветки красавица заря.
Лучше нету свечки, когда глаза горят.
Но милую Наташку я давно люблю.
На заре, на зорьке соловьём спою.
Пусть роса сверкает изумрудным днём,
И с Наташкой милой в сене мы уснём.

Но даже с тайной Бога
Веду я тайно спор.
Надёжней нет острога,
Когда запрут затвор.
Скажи, Господь, на милость,
Когда я уповал
И на Твою я милость
Пулю получал.
И нет объединенья,
Когда тебя клюют.
Берёшь ты для сравненья,
Когда тебе в душу срут.
И что б ни говорили
По поводу креста,
С тобой всегда просили
Милость у Христа.

На каменное темя
Несу я звёздный шум.
Проходит наше время
От тайных наших дум.
Надежда наша тает,
Как необратимый срок.
А вдруг опять обманет,
Не выполнит свой долг.
Скоро ль вознесётся
Звёздная дуга?
Об темя разобьётся
Стеклянная гора.
И вот сидим, гадаем,
Рассуждает жизнь,
Насколько мы мельчаем,
Чтоб ещё пожить.

На ветке яблоко, как слива,
Золотится спелая звезда.
Она на небе так красива,
Что золотятся небеса.
И дышит облаком болото,
И золотятся небеса.
Сверкает слива позолотом,
И на траве блестит роса.
Заря надела красно платье
И шлейф по небу разнесла.
И звёзды там висят на платье,
Она всё звёздами трясла.
Зарделся месяц даже красный,
От чувств своих он засверкал.
И чёрный ворон так же страстный,
Глазами он заре моргал.

Может, вместо зимы на полях
Это лебеди в зиму вернулись,
И теперь шумят тополя,
От зимы они ночью проснулись.
Посыпает зимой белый снег,
Будто крылья на снег опустились,
И хлопья летят надо мной,
Будто перья надо мной кружились.
И осыпет зима белый снег,
Запорошит поля, овраги и реки.
И увидишь ты белый след,
Его оставили лебеди, не человеки.
Посмотри на поля,
Это лебеди в зиму вернулись,
И всё так же шумят тополя,
От зимы они просто проснулись.

Я пойду за дорожным курганом
Дорогого гостя встречать.
Выпьем с ним на широкой поляне,
И начнём мы с ним песни спевать.
Где же ты, моё широкое поле?
Где же ты, мой родной уголок?
Я дышу на родимом просторе,
Где же ты, мой родной хуторок?
Ветер дует, рожью качает.
Снится мне родной уголок.
Эта рожь мне ещё напевает
Про знакомый голубой мне платок.
Опускается рожь всё ниже и ниже,
Плачет рожью родимый мой край.
В тишине ничего мы не слышим,
Только слышим малиновый плач.
Край родимый, к тебе я приехал,
Дорогого гостя встречай.
На побывку к тебе я заехал,
Край родимый, меня угощай.
Плачут сосны, плачут и ели,
По траве стекает слеза.
Соловьи в лесу мне напели,
Завтра выглянет на небе луна.

Игриво взмахнёт кобылица
Над равниной красным хвостом.
И небо в звёздах пылится.
По земле бегу босиком.
Равнина повергнута светом.
Звёзды с неба летят.
Кобыла стучит копытом,
И звёзды в небе искрят.
Бежит кобыла по небу,
Хвост у ней до травы.
Гонит она эту планету
До самой бескрайней земли.
Скоро рассвет настанет,
И туман по воде уйдёт.
Кобыла наша ускачет,
И заря по траве поплывёт.

Блажен, кто радостью отметил
Твою пастушескую грусть.
Но вот что я ещё заметил —
Непоколебимость, твой твёрдый путь.
Шагает Русь по святкам твёрдо,
Крестясь и веруя в Христа.
И если вдруг забьёт кого-то,
То в этом нет на ней греха.
О, Русь моя, хочу отметить —
Твой норов, нрав не сокрушить.
И перед тобой я благочестен,
И даже в этом с тобой един.
| 303
Шагай ты твёрдыми шагами,
Не слушай, кто тебе велит.
Топчи ты тех брезгливыми ногами,
За это, Русь моя, Господь тебя простит.

Благословенное страданье,
Благословляющий народ,
Имеет также ожиданье
Чистосердечный чистый плод.
А может, ждёшь ты наказанье
За необдуманные грехи
И получаешь в назиданье
От своей родины пинки?
Грешить нетрудно на планете,
Нетрудно даже их свершить,
Но вот что трудно на планете —
Совсем на свете не грешить.
Ещё труднее нам бывает
Обидчика, паскуду, нам простить.
Свои грехи слезами омывает,
Так пусть его Господь простит.

Так и хочется к телу прижать
Обнажённые груди берёз
И всем телом своим задрожать,
Чтоб стряхнуть берёзовую дрожь.
304 |
По весне слышу капельную трель
И скворцовый в лесу даже гомон.
Так и хочется в лесу мне запеть
И услышать берёзовый ропот.
На проталине вижу скворца,
Он к берёзе крылом прижимался.
Не слыхал я такого чтеца,
Перед берёзой он распевался.
Как хочу сохранить эту жуть,
Только чтоб в памяти всё это осталось.
Унесу с собой эту грусть,
Чтоб со мной она не рассталась.

Вечер синею свечкой звезду
Над дорогой моей засветил.
Нахожусь я сейчас в плену,
Меня спрятал от звёзд добрый вечер,
Свечка синяя только горит.
И не видно ни звёзд, ни коптилки,
И дорога только пылит.
Слышен звон одной лесопилки.
Растреножат меня, как коня,
В изголовье поставят свечку.
В белый гроб положат меня
И вынесут меня на крылечко.
Над могилой поёт хоровод,
Вспоминают мои все заслуги.
Прочитает стихи мой народ,
Прочитают друзья и подруги.

Я хочу быть отроком светлым
Иль цветком луговой межи
И всегда везде быть приветным,
Не узревать гнусавейшей лжи.
Расцвела черёмуха где-то,
Расцвела над моим окном.
Ходит девушка знакомая где-то,
Ждёт меня под моим окном.
Цвет черёмухи только дурманит,
Свежим запахом тебя опьянит,
И тебя весною обманет,
И тебя в постель пригласит.
Опьянит тебя запах весною,
На сеновале растаешь ты
И выйдешь с сеновала хмельною
От моей весенней любви.
Буду я обманчивым, лживым
И скажу: «Тебя лучше нет».
И под запах черёмухи белой
Будешь шептать только: «Нет».
Но не будешь противиться чувствам
И отдашься мне под луной,
Целовать буду тебя с таким чувством,
Что мир будет такой голубой.
Пронесутся дни и недели,
И пройдёт потихоньку весна.
Отцветёт черёмуха в три недели,
И пройдут тогда холода.
Будешь ты по ночам всё нашёптывать
И с надеждой будешь ждать ты меня,
А я за другою буду ухлёстывать,
И забуду я про тебя.

Голубого коня нити
Я учусь в его кудри вплетать.
И беру заумные книги
И начинаю их тщетно листать.
Может, вдруг надо мной возгорится
Голубое пламя огня,
И мой дух тогда возгордится
И взлетит тогда в небеса.
И спадут голубые оковы
И со звоном упадут небеса,
И поскачут голубые подковы,
Понесут меня в облака.
Скачет конь, несёт в поднебесье
Голубую мечту мотылька.
Ничего не бывает чудесней,
Когда сбывается пламя огня.

И другой изомнёт и забросит,
Как изъеденный сырью хомут,
Или как камень в реку тебя бросит,
Как ненужный тяжести груз.
И утонешь в водном потоке,
И закрутит жизни водоворот,
И будешь жить ты в притоне,
И будет бросать тебя в пот.
Жизнь неуёмная сила,
И будешь судьбу проклинать.
И всегда есть причина
Поплакать ещё, порыдать.
Но если ты рвёшься к победе
И будешь стремиться ты к ней,
И если имеешь ты веру,
Запрягай воронных коней.

За прощальной стою обедней
Кадящихся листвою берёз
И надеюсь, это мой день не последний
Отшумевших осенних гроз.
Отшумит осенняя вьюга,
И осенний пройдёт листопад.
Я надеялась очень на друга,
Оказался он подонок и гад.
И осенней проёдёт обедней
Запоздалый дождь по листве.
Запоёт дождём хор церковный,
Представляя себя на кресте.
И лампада горит, аллилуйя,
И свечи горят в алтаре.
Осень, листвой протестуя,
Заметает следы в сентябре.
Нет теперь лучшего друга,
Осень его омыла дождём.
Листва теперь стала подругой,
Хрустит у меня под ногой.
Ветер сметает лампадой
Листву, что ложится, кружась.
Хочется быть отрадой
И ложиться в постель, не стыдясь.

Иною кажется мне Русь,
Иными кладбища и хаты,
По деревням сейчас пройдусь,
Пройдусь от хаты и до хаты.
Ты пригорюнившись стоишь,
Ласкаешь взором край родимый.
Ну, что ты на него глядишь
Своим ты взором нелюдимым?
Свой край не можешь ты узнать:
Его так долго очень били,
И он не мог так долго ждать,
Его взяли, суки, умертвили.
Стоишь, заброшенная Русь,
Тебя давно уж позабыли.
Теперь ты мне даришь только грусть
От свежескошенной полыни.
А хаты накренились вниз
От свежевыращенной крапивы.
От вида хаты ветер скис,
Пошёл гулять в поля, низины.
Стоит разбитая она,
И только ветер в печке свищет.
Русь, до чего ты довела?
Изба давно защиту ищет!
И в каждой хате есть дыра,
И в каждом поле ветер свищет.
Русь, до чего ты довела
Свою страну, что ветер свищет!
Давай построим лучший дом
С его пристройками родными.
Давай откроем лучший двор
С его просторами лесными.
Когда ты взглянешь на луну,
На край забытый, позаброшен,
Сыграй ему в одну струну,
Скажи ему, что он не брошен.
Воздай ему, что он хотел,
Построй ему дома и хаты,
Чтоб он тебя потом воспел
Когда введёшь его в палаты.

И вот, когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная дерзкая сила
На стихи мои полилась.
Средь цветов сиреневой вязи
И средь полей сиреневый круг
На меня было вылито столько грязи,
Даже продал ближайший друг.
Но кипяток ещё не остывший
Обжигает своим кипятком.
Вот и, точно так же простывши,
Стал изливать свою горячность стихов.
На поляне цветы холодеют,
Только жмутся друг к другу к себе,
А стихи мои леденеют
Оттого, что их нечем согреть.
Вот и я, заломивший шапку,
Будто Ленин на броневике,
Взял стихи свои в охапку,
Стал читать, народ, я тебе.
И распустится вновь рожь золотая,
И польются снова стихи.
Для тебя, народ мой, читая,
Польются золотые деньки.

Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,
Мою слабость вы затушуйте
И глаза закройте рукой.
Может, я и выглядел жалким,
Но стремился всегда я к одной.
Может, для вас это будет странным,
Но для меня она человек дорогой.
Может, где-то когда-то распустятся сливы
И распустятся голубые цветы.
На полях будут золотиться нивы
Под сводом небесной луны.
Я надеюсь, она горько заплачет,
Когда узнает, что меня нет,
И в мою землю посадит
Жёлтых любимых мне хризантем.

В твоих глазах стеклянный дым,
В глазах осенняя усталость,
И ты выбрана другим,
Не мне досталась, не мне досталась.
И пусть немало дней пройдёт,
В твоих глазах я буду обелённым,
Желанье быть с тобою не пройдёт,
Оно будет таким же вдохновлённым.
А грусть осеннюю твою
С листвой осенней позабуду.
Тебя единственную люблю,
И для тебя звезду добуду
Одну тебя я только жду,
И в это только я и верю.
И лишь к тебе любовь храню
Как самую горькую потерю.
Осенний дождь стучит в окно,
Листву осеннюю утюжит.
Вы от меня ушли давно,
И дождь осенний только будит.

Облик ласковый, облик милый,
Лишь одну буду помнить тебя,
И, твоею молитвой хранимый,
Пронесу тебя, вспоминая, любя.
В моей памяти будут звёзды,
Как луна ныряет в пруду,
И раскидистые речные плёсы,
Когда говорила мне на лугу.
Вот черёмуха ветки развесила,
Будто бабочки на них мотыльки.
Белоснежных цветов на ветки повесила,
И сверкают на них светлячки.
А в сирени трава запуталась,
Будто кто-то её оплетал,
Своим ароматом она прибаюкивала,
А я по тебе скучал.
Вот распустится яблоня, слива,
Мать-и-мачеха станет жёлтым цветком.
А я вспоминаю твою золотистую гриву,
Когда сидел у тебя под окном.
Отшумели сады и деревья,
Старый клён уже сбросил листву,
А у меня до сих пор сомненья,
Не могу забыть твою красоту.

Расскажу про тебя дорогую,
Что когда-то звал дорогой.
Расскажу про лошадь хромую,
Которая везла меня прямо домой.
Но кривая меня не вывезла,
Дождалась меня только мать.
И откуда вас, б…й, столько вылезло,
Что хотелось каждой из вас честь отдать?
Расскажу вам про поля родные,
Про дубравы, где пел соловей,
И считал её такою святою,
А нашёл её, дрянь, средь полей.
Не смотрю на поля золотые,
Где рожь гуляет волной,
Где колосья стоят как наливные
Под бледной и жёлтой луной.
Не смотрю на дубравы лесные,
Где когда-то пел соловей.
Только слушаю стихи запевные,
Да и слышно: «Давай, брат, допей!»
Вот сижу в кабаке, разливаю
Водку горькую по глоткам.
Только мать одну вспоминаю
И размениваю рубль по пятакам.
Закрывал пятаками глазницы
И в дорогу положил её в гроб.
Навсегда с нею пришлось проститься,
Слёзы сыпались на гроб словно дробь.
Отстучали дробинки по крышке,
Схоронил я маму свою.
Был тогда я в сером пальтишке
И ронял слезу на луну
Нет, не верю я этим дубравам
И не верю зелёным страдам,
И не верю теперь я дамам,
И не верю цветущим садам.
Может, боль эта ещё отзовётся,
А может, забуду её,
И весело так засмеётся,
Но это будет весной.

О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.
Луна кружит над головою, как стервятник,
Ощупывая траву своим лучом.
Лежат могилы без надгробий,
Землёй сырой припорошены.
И лишь дубок стоит убогий,
Остальные памятники могилам не найти.
Глядит луна слезливым глазом,
Роса оплакивает траву.
Роса плачет над солдатом,
Что храбро пал в прошедшую войну.
А сколько их, могил тех безымянных,
Без фотокарточек, без звёзд и без крестов!
И над полями дождь идёт овсяный,
И над заросшими травою бугорков.

И на этой земле угрюмой
Счастлив тем, что на ней я дышал и жил,
И жил с величайшей думой,
И от этого только грешил.
Пил тогда от своего заблужденья,
Думал, Русь за меня готова встать.
А очнулся я от пробужденья,
И пришлось тогда водку глотать.
Про меня просто Русь позабыла,
Выкинула, как ненужный сапог,
И меня она этим добила,
И от водки я в лужу слёг.
Не очнуться, не пробудиться от водки,
Пью её каждый день натощак,
И ничего не вспомнить от водки.
Дайте мне хоть, что ли, коньяк!
Русь моя золотая,
Дай надышаться тобой.
Земля моя голубая,
Будь для меня внеземной.
Хочу надышаться я Русью,
Землёю пропахнуть хочу
И вместе с её грустью
С надеждой я полечу.

Я полон дум о юности весёлой,
И ничего в прошедшем мне не жаль.
И лишь судьба была ко мне настолько строгой,
Смотрела всё куда-то вдаль.
Лежат равнины предо мною,
По ним я бегал босиком.
Ватага девчонок бегала за мною,
И с ними сидел я под окном.
Кругом поля, леса и реки,
И молодость бежит неукротимым сном.
Как будто время поймало тебя в сети
И поливает горестным дождём.
Идут года, торопится и время,
И время нам уже не остановить,
И хочется за собой оставить семя,
Ведь ход событий нам не изменить.
Я не жалею то, что было,
Ведь молодость даётся только раз.
Девчонки говорили: «Я тебя любила.
И никто, как ты, вводил меня в экстаз».
Всё прошло, того уж не воротишь
И не дашь времени обратный ход.
А ведь хочется чем-нибудь себя да огорошить,
И чтобы проплыл мимо белый пароход.

Мне припомнилась нынче собака,
Что была в моей юности друг.
У неё была широкая лапа
И хвост словно спасательный круг.
Не скулила, не выла она ночью,
Не глядела она на луну,
Но она почему-то ночью
Всё смотрела на воду в пруду.
Глаза чёрные ночью сверкают,
Словно молния в ночной тишине.
И от осторожности они даже буравят,
Только шерсть стоит на спине.
Всё мелькают огоньки мимо речки,
Светлячки летят на погост.
Комары на воде пускают колечки,
И могильник бурьяном зарос.
Милый друг всё бегал за мною
И шершавым лизал языком,
И отряхивал шерсть надо мною
И особенно у меня под окном.
Ну, а в речке он просто купался,
Всё вытаскивал меня из воды,
За меня он просто боялся
И пытался всё время спасти.
Пролетели мои годы бесследно,
Старый пёс мой давно издох.
Пусть моя память о нём будет вечна,
Хоть ручей в овраге иссох.
Засыпает старый клён могилу
На подножье на крутом берегу,
И пасут там ещё скотину,
Иногда я к нему прихожу.

Это всё родное и близкое,
От чего так легко зарыдать.
Но от меня оно сейчас такое далёкое,
Что хочется всех матом послать.
Я вижу, рожь ещё колосится,
Вода качает камыш.
Пришлось мне с краем проститься,
И по ночам снится берёзовая тишь.
Я слышу клич козодоя,
Кулик ещё в поле свистит,
И вижу ромашковое поле,
И ты с косою по полю бежишь.
Вплетаешь в косу ромашки,
Венок сплела из них.
Летают в поле пташки,
И песня со звоном летит.
Бежит навстречу ветер
И обдувает грудь,
И наступает вечер,
Губами ищешь грудь.
Любимую ласкаешь
С ночи до зари,
А утром пробуждают
С косою косари.
И это всё родное,
Близкое тебе.
Поляны васильковые
Утром на заре.
Пусть рожь отколосится,
И время убежит,
Но память просочится,
Что в себе хранит.