Сторона моя, сторонка, горемычная моя.
Только лес да косогорка, да щемящие поля.
Река в поле пробегает над журчащим ручейком,
Где-то в поле пропадает под шумящим ветерком.
Вот церквушка на отшибе бьёт пасхальные посты,
И старушка на погосте бьёт поминальные кресты.
Собрался народ на дровнях, обсуждают свой посев,
Но не взойдут хлеба на землях, всё от солнца погорев.
Будут долю горемыкать, будут щи лаптём хлебать,
Будут долю свою мыкать и не знать, кому отдать.
18.04.18
Пахнет вербой и смолою, синь лесная где-то спит.
У лесного аналоя лишь весна одна стоит.
Разлилась потоком бурным, залила луга, поля
И бежит по веткам шумным, по дрожащим тополям.
Синь лесная всё дымится средь озёр, полей и рек.
Она хочет здесь остаться, поселиться здесь навек.
Но туман такой густющий дымку всю заполонил.
Можжевельник такой колючий свои иголки обронил.
Но весна всё наступает, разбудила петуха.
Землю ландыш поливает, а на нём ещё роса.
Распустилась незабудка словно клевер на снегу,
И глухарь ещё проснулся у рябины на току.
Просыпается в синей дрёме вся прекрасная земля,
И стоят в густом тумане журавлиные поля.
18.04.18
Избы скособочились, и их всего-то пять.
Им бы надо к осени крыши залатать.
Весь забор подёрнутый, валится плетень,
Огород зарощенный, растёт один репей.
Там живут старушки, молясь в иконостас,
Пуховые подушки и перьевой матрас.
А плетень всё валится, подперев траву,
Скоро вот завалится на мокрую росу.
Не починят крышу, упадёт забор,
И от того, что вижу, не хватает слов.
18.04.18
Мой удел — тащить свою обузу
Вместе с горькой жизнью пополам.
Видно, доля выпала такая,
Чтобы боль била по глазам.
Сладкую жизнь горечь заменяет
Вместе с соленою слезой,
И от горечи жизнь ты вспоминаешь,
Смахиваешь слезу своей рукой.
И пройдёт твоя былая удаль,
Когда виски покроет седина,
Будешь ждать по-прежнему ты чуда,
А вдруг появится она.
17.04.18
Убежали куда-то дали, их ветром не догнать.
За полями, за лесами их мне не сыскать.
А кукушки всё кукуют у совиного дупла.
И стоит там рядом улей, и нектар несёт пчела.
Разухабистая дорога, тарантас бежит, дрожит,
А над ним летит сорока, в дальний лес она спешит.
По дороге ели, сосны тихо ветками шуршат,
И стоят ещё берёзы и листвою шелестят.
Кедр высокий размахнулся, в небо он пустил стрелу,
Только шишки полетели в голубую синь-траву.
Все спешат и лишь мгновенье хотят в сердце сохранить,
И находишь утешенье — надо жизнь свою любить.
18.04.18
В забвение канули года,
Вослед и вы ушли куда-то.
И мчатся снова поезда,
Летят года так безвозвратно.
Ведь вы ушли тогда одна,
Меня с собой вы не позвали.
Вы думали, что вас остановлю,
Вы от меня это ожидали.
Но вас останавливать не стал,
Я знал, что это бесполезно.
От наших ссор я так устал
И стал ходить тогда нетрезвый.
А вы закатывали пиры
И разъезжали вы в корсете.
Вы знали, что вы мне нужны,
И находились вы в потехе.
Я пил беспробудно, пьяным сном
Хотелось мне тогда забыться.
И говорил за праздничным столом:
«Скорей бы с вами мне проститься».
Я говорил тогда шутя, но вы приняли за чистую монету,
И вы устроили скандал и дали объявление в газету.
И вот теперь листаю сны, листаю и свои я годы.
Вы мне по-прежнему нужны, и ношу в душе тревоги.
Где вы, только отзовитесь, приеду к вам тогда в Москву,
И вы меня тогда простите, и к вам я в ноги упаду.
Но я один и шлю вам старенькое фото,
Как мне хочется услышать: «Господин».
Поцеловать мне вас так охота,
Но рядом нет вас так давно.
Меня давно вы не зовёте,
И вам, наверно, всё равно,
Кому-то другому уже вы врёте.
19.04.18
Бумажные брызги, водопад, от волн идёт лёгкое волненье.
И бьёт зеркальный ещё фонтан, от брызг идёт кипенье.
Кипит вода в зеркальной глади и в отражении воды,
И облака летят под небесами, не отрываясь от земли.
Кипит вода, кипит в ней солнце всею радугой цветов.
И гляжу ещё: у солнца золотистых нет усов.
Солнце гладкое такое, будто наш футбольный мяч.
Слышу в поле золотистом чей-то громкий детский плач.
Наша русская беспечность, мы не смотрим за детьми,
Оставляем мы их в доме, сами смотрим только сны.
Тот ребёнок потерялся и не знает, куда идти.
Он ещё проголодался, потерялись башмаки.
У него чулки свисают, вот-вот уже спадут.
Над ним бабочки летают и садятся на траву.
Того ребенка, я не знаю, но, наверное, найдут,
И его воспоминания об этом — они вскоре пропадут.
19.04.18
Этот лес заворожённый снегом серебра.
Нет ещё проталины, сколько тут добра.
Вот стоит избушка, подбоченясь в ряд,
Словно как старушка мерит свой наряд.
Вот стоят сосёнки, мелкий березняк,
И на них снежинки мелкие летят.
Примеряют платья матушки-зимы,
И носить они их будут только до весны.
Вот стоит кедр могучий, шубу он надел,
И под этой шубой он просто пропотел.
А на дубе шапка, вся она горит,
И под этой шапкой старый дуб ворчит.
Поле серебристое, столько в нём добра,
Звёзды его освещают, но только до утра.
19.04.18
Цветёт болотная купель, завет к вечерней дали.
И вот звучит уже капель, где сосны расцветали.
Лес полон звуков дремоты, там журавли летали.
Он даже полон немотой, где дубы стояли.
Под звуки громкого дрозда туман ещё клубится.
В реке бежит ещё вода, хочет в небо взмыться.
Блестит ещё пока роса в лунном отраженье,
От неё мокрая трава и стоит в смятенье.
Полон лес и тайн, и сказок, и одну вам расскажу,
Вот только у меня нет салазок, и их я вам не покажу.
19.04.18
На болоте крекчет цапля, чётко хлюпает вода,
А из туч глядит как капля одинокая луна.
Я б хотел бы затеряться в дымке сизо-голубой,
Чтоб потом не притворяться, что я стал совсем другой.
Я по-прежнему такой же, скандалист, но не артист,
И устраиваю попойки, и танцую даже твист.
И не в пьяном я угаре могу тебе по морде дать,
За свою правду я готов и пострадать.
Если скажешь, что не правда, сразу ты получишь в лоб,
За свою святую правду положу тебя я в гроб.
19.04.18
Дремлет древняя старушка, призадумалась она.
Держит снег как будто кружку и на лапах ельника.
Вот стоит бутыль пустая и сверкает на виду,
Да она вовсе не пустая, вся она стоит в снегу.
Белый снег в ней ещё сверкает как прозрачное вино.
Вьюга белая летает словно белое сукно.
А старушку всё качает свежий ветер и мороз,
И над ней ещё летает, мороз щиплет красный нос.
Все стоит сосна и квохчет, даже ветками трещит,
И зима вокруг хлопочет, хочет снег заворожить.
Снег хрустальный дремлет даже, и под солнечную рябь
Ему только остаётся только искрами сверкать.
Дремлет древняя старушка, вся она стоит в снегу.
Приготовила подушку и на беличьем пуху.
Не поспать сосне зимою, надо снег в руках держать,
И оттает снег весною, и вот тогда она будет отдыхать.
20.04.18
На свой край из окна сижу, гляжу.
Ветер рябину красную качает.
Люблю его я тишину,
Где заря ещё вздыхает.
Вдыхаю цветов я аромат,
Где поле русское там дышит,
И от этого становлюсь я пьян,
И грудь моя любовью дышит.
Я слышу трели за окном,
Где на рябине поёт синица.
Бежит мальчишка босиком,
От пят его летит пылица.
Сорока где-то там скворчит,
Гостей к дому созывает.
Петух в курятнике трещит,
Он полдень всем напоминает.
А ветка ели в серебре
Покрыта мокрою росою.
Она замёрзнет в январе
Под снегом белою зимою.
В моём краю заря встаёт
Под взглядом белого тумана.
Роса на землю упадёт
Под бубен шумного шамана.
Там колосится колосок,
Пшеницей, рожью орошённый,
За каждый его я волосок
Стою я им заворожённый.
Землица-мать, встаёт рассвет,
Мой край, зарёю освещённый,
И мне б хотелось наконец
Поесть хлеб, тобою испечённый.
20.04.18
Устал я жить в краю родном,
Пойду бродить по злаковым просторам.
Пойду бродить я босиком,
Пойду бродить бродягою и вором.
Я заточу себя в финарь
Под блеск янтарного забора.
У каждого должен быть тесак,
Особенно у вора.
Пойду бродягой я бродить,
С котомкой нищим обветшалой.
Придётся нож мне свой всадить,
Ведь был когда-то хулиганом.
Но похоронят меня не здесь
И не в краю моём родимом.
За собой закрыл я дверь,
А значит, Родину покинул.
Меня похоронят под кустом,
А может, где-то на опушке,
И скажут, был я дураком,
Сидел бы дома как в кадушке.
Расскажут матери моей,
Что я безвестно куда-то канул.
Поставит она множество свечей,
Кто меня не знал, пусть меня помянет.
Но я ушёл, когда вернусь,
Об этом я ещё не знаю,
И своему краю поклонюсь,
И свою молитву дочитаю.
20.04.18
Я снова здесь, в краю родном.
Мой край задумчивый и нежный.
И вот я вижу за окном:
Мой край стоит такой чудесный.
Стоит черёмуха у окна
Задумчива и белоснежна,
А рядом стоит ольха,
Цветами поливает землю.
А вот раскинулись луга,
В них запах горечи полыни.
А вот стоят ещё поля
С цветами, с краскою рябины.
А вот я вижу за окном дивчину,
Что когда-то за нею бегал.
Каким же был я дураком,
Её любви я не отведал.
А вот кричит ещё петух,
Полдень он прокукарекал.
Мой отец взял зерно,
На мельницу молоть поехал.
Мой край любимый, мой родной,
Я от тебя тогда уехал,
Тогда был я молодой,
Но вот теперь к тебе приехал.
Моя старушка родная мать
Хлопочет по двору, по дому,
Она устала сына ждать,
Погнал пастух её корову.
Я радуюсь, что здесь живу,
Что здесь, в краю родном, родился.
Свой край настолько я люблю,
Что на коленях ему взял и поклонился.
20.04.18
Сон избы легко и ровно,
Хлебным духом пахнет дом.
На соломе, а может на дровнях,
Сидят баба с мужиком.
Рой пчелиный тут летает,
Пахнет мёдом и травой.
Он пыльцу с цветов снимает
И несёт к себе домой.
Тут свинья опоросилась,
Малыши бегут гурьбой.
Даже рожь заколосилась,
И над полем золотой
Рой пчелиный всё летает,
И снимает он пыльцу.
Головой мужик кивает
И берёт ещё косу.
Размахнулся своей грудью
И пошёл косить траву.
Стал косить своею грустью
Даже бледную росу.
21.04.18
Лес застыл без печали и шума,
Виснет ночь как платок за сосной.
Сердце гложет тяжёлая дума,
Что задумался край мой родной.
Сердце гложет ночная прохлада,
Также гложет и дума моя.
Иду в тени душистого сада
И гляжу на родные места.
Пригорюнились ели, берёзы,
И акация над рекой слёзы льёт.
Скоро будут январские морозы,
Но до них ещё далеко.
Запорошит белым снегом мой домик,
Запорошит родные места,
Но пока стоит ещё осень,
А за зимою будет весна.
21.04.18
Колокольчик своеобразный, ты пропой ещё и мне.
Ты сегодня какой-то странный, да к тому же при луне.
Неужели ты влюбился в эту бледную луну?
Чем она тебя сманила, да к тому же поутру:
Неужели звёздным небом? Ты же видел его не раз.
Или этим тёплым летом, где роса стекает с трав?
Или этим шумным стадом, что идёт на водопой,
И где месяц золотистый светит словно яркою звездой?
Прозвони туманным утром на заре зеркальных скал.
Прозвони сегодня утром, чтоб от тебя сегодня встал.
21.04.18
О сторона ковыльной пущи,
Моему сердцу ты близка.
Когда вижу берёзовые гущи,
Берёт меня тогда тоска.
Я вышел родом из народа,
Где уральские хребты.
Во мне есть закваска,
А значит есть порода,
И не согнуть во мне горбы.
Мой горб уральский не переедешь,
И не сломать тебе мой горб.
И знаю, ты только бредишь,
Чтоб положить меня в мой гроб.
Но меня моя Отчизна кормит,
Мой Уральский мой хребет.
И хочу тебе сказать: запомни,
Меня своею силой не согнёшь.
21.04.18
Пахнет рожь овсяным хлебом, скирды с рожью всё стоят.
И в большом стогу, где сено, колоски ещё шуршат.
Был покос, косили сено и траву сбивали в стог.
Наступили на полено, принесли охапку дров.
Растопили русску печку, дым пошёл вон из избы.
Я пошёл к себе за речку накосить себе травы.
Трели, трели соловьиные, до утра поёт стервец.
Эх вы, трели журавлиные, тучи, словно как свинец.
Дождь стучит, трава в покосе словно пьяная лежит,
И когда солнце встанет, придётся сено ворошить.
21.04.18
Синь, берёзовые дали тают в дымке голубой.
Бабы рожь руками жали своей шершавою рукой.
Серп как месяц золотистый, режет рожь под корень он.
Вяжут рожь в сноп огромный, превращая в большой стог.
Синь, берёзовые дали заволокло туманным сном.
Вы такого хлеба не едали, когда был запах за окном.
Хлеб стоит, он жаром дышит, аромат на весь дом,
И только печка ещё дышит синеглазым огоньком.
22.04.18
Ловит память тонким клювом свежесть вырытых могил.
Вдалеке идёт за плугом слабый, немощный старик.
Плуг идёт, а кляча тащит груз несбывшихся надежд,
И старик рукою машет: «Чтоб ты сдохла наконец!»
От бессилья бедолага клячу матом материт.
Ему полоску сжать-то надо, лошадь он крестом крестит.
Лошадь сделала движенье и упала как роса.
Опустился дед на колени, потекла из глаз слеза.
22.04.18
Ваш след остыл, его не видно и не увижу никогда.
Ах, как же мне ещё хотелось увидеть нежные глаза,
Услышать пальцев трепетанье, когда касаюсь ваших рук.
Вы приносили мне волненье и даже маленькую грусть.
Воспоминанья только точат, глядя, стоя у окна,
И звёзды блеклые всё смотрят, и горит ещё луна.
Смотрю на звёзды, звёзды блещут в прозрачной дали, в тишине,
И по слезам слёзы хлещут, бегут куда-то по земле.
Ваш образ лунный только снится среди звёзд, пылающих в ночи.
Не смог сердца вашего добиться и подобрать к нему ключи.
И вот теперь стою и маюсь, гляжу на звёзды, пускаю дым.
Что отпустил вас, в этом каюсь, тогда был я молодым.
Я был горячим, словно пламя, считал, что вы не для меня,
Но как глубоко я ошибался, и вот теперь бежит слеза.
Я вспоминаю ваши речи и наш с вами светский разговор,
И вспоминаю разговор наш о балете, и с вами у нас родился спор.
И мы расстались, каждый при своём мненье, и я ушёл тогда от вас,
И у меня закралось тогда сомненье, люблю ли я так сильно вас.
Я загулял, пошёл по бабам, пошёл по пьяным кабакам.
Тогда был уже в угаре, пошёл по женским я рукам.
И вот теперь остепенился и понял: вас я потерял.
И лишь слезами прослезился, себя, дурака, тогда шпынял.
Я вам пишу с надеждой боли, хочу увидеть ваш нежный стан.
Вы предначертаны мне судьбою, а значит, я навеки ваш.
Вы напишите, отзовитесь, хотите ли видеть вы меня.
Меня к себе вы пальцем позовите, своим пальчиком маня.
Я прибегу, примчусь к вам тут же, как верный пёс, что убежал.
И может вы тогда поймёте, что вас одну всю жизнь искал.
Но дым мечты пора развеять, уже утро настаёт.
Моё письмо вы не прочтёте, и почтальон его вам не принесёт.
Оно храниться будет в моём сердце, и будет боль напоминать.
И иногда моё сердце будет вновь его читать.
Куда писать, кому, не знаю, где вас искать, в каком краю.
И всё же увидеть вас мечтаю и сказать, что вас люблю.
23.04.18
За туманною дымкой ветер треплет, ветер треплет девичью косу.
Покажи мне, девица, ты свою красу.
Волос рыжий с головы свисает, раздуваясь на ветру.
Грудь её он накрывает, как будто ей накинул паранджу.
Грудь её полна богами, за такую жизнь готов отдать.
Она полна вешними садами, за такую грудь можно пострадать.
А глаза — как будто голубица, они сверкают голубым костром.
Как бы мне на ней жениться, чтоб не выглядеть просто дураком.
Красота меня её ошеломила и куда-нибудь убегла вдаль.
Красота меня к себе манила, но мне её было не догнать, и очень жаль.
Та красотка куда-то скрылась в небесной голубой дали,
И горечь моя только пузырилась, но пузырилась только до зари.
22.04.18
С чьей-то ловкостью и внешне отгрустил я в синей мгле
О прекрасной и нездешней неразгаданной земле.
Чьи-то вижу косогоры, чьи-то вижу я поля,
Чьи-то вижу тут я горы, чьи-то вижу я хлеба.
Река ранняя струится, убегая в небосклон,
И туман ещё дымится, заволок он горизонт.
А заря, рассыпав зори на песочном берегу,
Побежала и упала на зелёную траву.
Вся рассыпалась по каплям и сверкает на траве.
Собирает цапля капли, сушит капли при луне.
А хлеба заколосились, зерна золотом горят.
Они немного наклонились и на землю всё глядят.
Дует ветер, дуновеньем разгоняя пыль дорог.
Не могу найти сравненья, дорог очень мой порог.
23.04.18
Тащат галки рис с могилы, поминальные кресты.
Слезам падать есть причина — крест торчит всё из земли.
Плачет мать, а с ней золовка, и отец слезу собрал,
Рядом плачет крестна тёща, всё слезу он вытирал.
На погосте галки скачут, рис всё тянут из земли.
Вся родня стоит тут, плачет, я возьми да им скажи:
«Что вы плачете, ведь он покойник. Его уж больше не вернёшь.
Поминайте лучше водкой». Слышу галок я галдёж.
Видно, рис не поделили, корку хлеба, колбасу
И куда-то полетели за пригорок, за косу.
Постояли, порыдали и пошли тут поминать.
Водкой слёзы заливали и давай сильней рыдать.
Боль утратится, конечно, и, конечно, боль пройдёт.
И, конечно, из могилы сына больше не вернёшь.
Нужно время, только время, чтобы эта боль прошла.
Нужно время нам тоже, чтоб прошли ещё года.
Ну а на годовщину будете плакать вы не так.
А вы поставили за него свечку и дали в руки ему пятак?
23.04.18
Я по первому снегу иду, в груди ландыш у меня только дремлет.
И со свечкой гляжу на звезду, может, кто-то меня заметит.
Звезды сыплются, словно снег, поливая холодную осень,
За собой оставляя след и холодную мокрую морось.
Только ландыш в груди цветёт, и в душе моей пахнет весною.
Знаю, он в груди расцветёт не весной, а даже зимою.
23.04.18
Я долго-долго в дрёме зыбкой не мог оторвать от вас лица,
Когда вы с ласковой улыбкой платком махали вы с крыльца.
Корабль плывёт, а баржу тянут по Волге — матушке-реке.
Дух человеческий воспрянет и понесётся по земле.
А я ушёл в воспоминанья, корабль качает на волнах.
Я ждал томного свиданья, шмель заблудился в волосах.
Но дух человеческий не сломлен, он как волна, девятый вал.
Дух человеческий неугомонный сам Васнецов нарисовал.
А я спустился к себе в каюту, повеял ветер холодком.
Качает ветер ещё шлюпку, волной качает за бортом.
Я весь в мечты уединился, сигара толстая дымит,
Снять башмаки я поленился, и вот один из них летит.
Вот так баржу на лямке тянут, и бурлаки песнь свою поют.
Кто-то из них цепями звякнет, кого-то снова закуют.
А я лежу, я весь в блаженстве, жду, когда чарами покроете меня.
Любовью, знаю, вы владеете в совершенстве, ещё горит моя свеча.
Вот так и жизнь у них проходит под звуки бряка кандалов,
Где их потом по свету носит, ненужных слабых стариков?
А я жду с вами уединенья и поцелуя алых губ,
И гложет меня сомненье, не покажусь ли вам я очень груб.
Но пыл мой любовный не угаснет,
Когда прикоснётесь ко мне рукой.
Он даже, поверьте, не зачахнет, он озарит весь небосклон.
Мои сомненья вы развейте и подарите эту ночь.
Но лучше вы меня убейте, мне вас ждать уже невмочь.
23.04.18
Их похоронят на отшибе, среди дорог, среди пыли.
И будут они лежать в могиле, непокорённые умы.
23.04.18
Я сегодня увидел в пуще
Средь широких равнин, на лугу
Ветер треплет своею рукою
Золотистую траву-лебеду.
Расскажи мне, мать, как бывало,
Как рассказывала сказку не раз.
При рассказе слезу ты снимала
И бросала соленые в таз.
Пригласи гостей горемычных,
Где котомка свисает с плеч,
Пригласи ты их отужинать
И в доме дай им прилечь.
Пусть эту ночь они помнят,
Что спали у тебя в дому,
Что не пришлось им класть голову
На мокрую траву лебеду.
Пусть переспят этой ночью,
За добро тебе Бог воздаст,
А я прочту тебе этой ночью
Свой стихотворный сказ.
Ты знаешь, я стал поэтом,
Читаю стихи только вслух,
Но к мольбам народа Господь
Почему-то глух.
Вот и я хожу по России,
Слагаю свой стихотворный стих.
Трудно поэтам у нас жить в России,
Тот, кто пишет особый стиль.
Разбуди меня ты рано,
Когда в горнице будет свет.
Говорят, когда-то я стану
Знаменитый русский поэт.
Воспою тебя в своём доме,
Твою печь и крик петухов,
И на стихи мои польются
Золотые колосья снопов.
23.04.18
Я сегодня влюблён в этот вечер,
Близок к сердцу желтеющий дол.
Вспоминаю, как по самые плечи
Оголил берёзке подол.
Ветер шумный листву всё качает,
На сеновале соломой шуршит.
И по крыше он пробегает,
И на ветке сороку смешит.
Милый дом, стоишь в одиночку
Среди цветущих красных рябин.
Помнишь ли девчонку в платочке,
Что до дома я проводил?
Та девчонка домой упорхнула
На закате весёлого дня
И рукой из окна мне махнула,
И шептала: «Я сегодня одна».
Вечер выпал — одни только звёзды
Нам в окошко глядели в окно,
На реке лежат тихие плёсы,
Рыбы прыгали так высоко.
Ночь прошла, как и не бывало,
Я тихонько ушёл от неё.
Потом часто она вспоминала,
Но я уже был далеко.
23.04.18
Отвори мне, страж заоблачный, золотые двери мне открой.
Этой ночью сегодня, полночью я приду к тебе пустой.
Ты увидишь, у меня нет карманов, землю покинул я свою,
И теперь перед вратами рая перед тобой пустой стою.
Я не взял с собой котомку, и за плечи не закинул я суму.
Я хочу, чтоб запомнили потомки мою яркую и нежную строку.
Я хочу, чтоб строка моя писалась под твою рифму и твой сказ
И чтоб строка моя не опасалась, что получит от тебя отказ.
Так открой врата мне рая, в том раю тебя я воспою,
И все стихи, которые помню, для тебя, мой друг, прочту.
Но ночь прошла, у меня пусты карманы,
И страж ворот мне двери не открыл.
Видно, у него полны запасы, и про меня он, видимо, забыл.
23.04.17
Только в скупости чувства греются, они как пуля, летит картечь.
Этими чувствами только не бреются, эти чувства нужно беречь.
Свою нежность вы берегите, подарите её просто так.
И скажите, что вы любите не за что-то, а просто так.
Вы увидите цветущее поле, и девчонка бежит босиком,
И вы будете в стоге огромном не один, а с девчонкой вдвоём.
Ваша нежность любовь ей открыла, словно дали вы ей два крыла,
И она вместе с вами парила, и улетала она под небеса.
23.04.18
Спите, братья, спите крепко,
Не разбудит вас земля.
Для вас сейчас одна утеха —
Чтобы падала роса.
Вас земля моя оплачет
Серебристою росой,
Вас трава моя оплачет,
И не только под луной.
Вас оплачет даже ветер
С южных гор и с дальних рек.
Вам поставят не только крестик,
Вам воздвигнут монумент.
23.04.18
Нет любви ни к деревне, ни к городу, как же мог её донести.
Просто жизнь люблю я смолоду, и тогда писал стихи.
Развевается ветер по ветру и несётся в цветущую даль.
Дайте в руки перо и бумагу, чтоб об этом мог написать.
Дайте время, и вам нарисую на холсте бумажным листком,
Нарисую любовь вам живую с большой грудью и синим платком.
Где поля ещё золотятся и под небом сверкает гроза,
Где нам можно только влюбляться, пока шумят ещё тополя.
Никогда не любил я деревню, да и город мне тоже постыл,
И всё-таки еду в деревню, где стихотворную рифму открыл.
24.04.18
Как долго тебя не вижу, я страдаю, и слёзы льются по щекам.
Тебя увидеть вновь мечтаю, прочесть улыбку по глазам,
Услышать шёпот трепетанья твоих красивых алых губ
И даже пальцев целованье твоих прелестных нежных рук.
24.04.18
Люблю есенинскую грусть,
Где стихи рекою льются.
Хочу их запомнить наизусть,
Пусть они в небо вознесутся.
Строка его, она так нежна,
Где цвет черёмухи душистый.
Она словно полная река
Несёт в себе и воздух чистый.
А жизнь просёлочной дороги
Он записал в свою строку,
Где мать с отцом, стоя на пороге,
Снимают горькую слезу.
Жизнь городская не удалася,
Пошёл по пьяным кабакам,
И в этой жизни измотался,
Разменивая жизнь по пятакам.
В своих стихах хочу его прославить,
Что в этом мире он не одинок,
И для потомков все свои стихи оставить,
Пусть для России они будут впрок.
24.04.18
Всё живое жизнь метит меткой, метит меткой с ранних пор.
Если б не был я поэтом, то был бы забулдыга или вор.
Но жизнь сама всё расставляет на свои законные места,
И она всегда в этом подтверждает, что она всегда права.
Если слаб ты, даже немощен, стержень жизни тебе даёт,
И к тебе всегда на помощь она кого-нибудь пошлёт.
Ты богат и своенравен, получаешь свой урок.
Ты отчёт потребовать от жизни вправе, только будет ли в этом толк?
Жизнь идёт без изменений, но если что-то хочешь получить,
Учись у жизни ты терпенью, она может многому тебя тут поучить.
24.04.18
Что-то вижу за косогором, где золотистые поля,
Где бабы с поднятым подолом, где бежит ещё река.
За зарёй, где есть раскаты, где светит месяц золотой,
Там играет на тальянке паренёчек молодой.
Разыгралася деревня, встали бабы в хоровод.
Хорошо лежать на сене, когда ты молод и здоров.
А тальянка всё играет, за деревней слышу звук.
Соловей ещё летает, где рябины стоит куст.
Зазвучит лесная песня в громких песнях соловья,
И от песен его проснётся даже алая заря.
Упадёт роса на землю, что туману не поднять,
По косогору солнце едет и давай лучи пускать.
Утро раннее проснулось за рекою голубой,
И земля от сна очнулась вместе с бледною росой.
Петухи кричат на жерди, мол, пора уже вставать,
А я тащу из речки бредень и давай рыбу доставать.
Утро теплится в тумане, даже ветер просто сник.
Побывайте в том тумане, где поёт ещё тростник.
25.04.18
Так возраст юности во мне
Дороже осени и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
В воображении поэта.
Я представляю, как ты идёшь
Походкой милой и звенящей,
И весну с собой несёшь,
И запах волос такой пьянящий.
Перекликаясь, петухи
На самом утреннем рассвете,
И слышат запах падающей росы,
Сияющей при ярком свете.
Мой возраст юн, и я в душе
Семнадцатилетний я парнишка.
Ах, как хотелось при луне,
Чтобы ты сказала, что я как мальчишка.
И я бегу лишь за тобой,
Не замечая даже седин.
Как хочу услышать: «Будь со мной.
Ты милый мой, ты мой Сусанин».
А осень, яркая пора,
Все чувства обострены настолько.
Идёт осенний листопад,
И листья падают тихонько,
И заметёт их белый снег,
И морось падает слезинкой.
Мои чувства у тебя оставят след
В твоей душе ещё искринкой.
25.04.18
По-смешному сердцем влип и по-глупому мысли занял.
Твой нежный и стройный лик — я руками его щенячил.
Не гляди на меня свысока, я душу не всю ещё пропил.
Но берёт меня грусть и тоска, и водки душа моя просит.
Отзвенела звенящая даль колокольцем, что в поле брешет.
Не увижу тебя, очень жаль, лишь собака живот себе чешет.
Вот так же я хотел лечь в кусты, проблеваться до самой мочи,
Чтоб не брали меня под уздцы и не тыкали мордой в рвоты.
А взять почесать себе живот, как собака чешет ухо,
Или взять себе задней ногой и почесать себе за ухом.
Но меня тыкают как пацана, который сбежал с урока,
Словно нашкодившего щенка, от которого только морока.
Твой образ в себе я ношу, и не мучай меня прохладой.
Об одном тебя я прошу: будь моею сегодня гранатой,
Чтоб взорвался от светлых чувств, от прикосновенья алых красок,
Чтоб не носил в себе грусть и не носил количество масок.
Я прошу тебя об одном: будь всегда со мною рядом,
Чтоб не заглядывал на дно гранёного стакана.
25.04.18
Дорогая, сядем рядом, поглядим ещё в глаза.
Я хочу, чтоб за туманом сверкала алая заря.
Засверкает вдруг зарница, загрохочет вдруг гроза.
Ты захлопаешь ресничкой, и из глаз пойдёт слеза.
Дождь прошёл, трава помята, луг проросший весь в росе.
Где-то пёс ещё залаял, и бежит он по траве.
Рыжий пёс хвостом виляет, бок он лижет на ходу.
Он росу с травы снимает, хвостом сбивая на лету.
Смотрит хитрыми глазами, помешал, мол, тут я вам.
И пошёл чесать полями, меж деревьев, по кустам.
Ты слезинку с носа сдёрни тёплой нежною рукой.
Ты сама всего желала, когда лежала подо мной.
Ту траву, что мы помяли, она подымется не раз.
Мы с тобой на ней мечтали, глаза горели как алмаз.
Всё пройдёт, и радость тоже, будешь грусть свою нести.
Грусть и радость — они так похожи, постоишь ты у межи.
Не пройдёт разочарованье, будет в душу тебе лезть,
И с другим не пойдёшь ты на свиданье,
будешь думать: «Какой подлец!»
Будешь ждать меня, наверно, и, наверно, много лет.
Ждать так долго — это скверно, поменяешь волос цвет.
Седины уже снаружи, ты глядишь всё на зарю.
Сокрушается старуха с бородавкой на носу.
Пусть заря тебя осветит твой недолгий млечный путь.
Пусть мечта твоя всё грезит, ты только верь — а вдруг вернусь.
Я сам не знаю, что мне нужно, но мне свобода дорога.
Семейный очаг — мне это чуждо, и вот бежит моя строка.
Ты замуж хочешь выйти за поэта, а я промота, дебошир.
И когда со мною будешь жить, у тебя пойдёт икота,
и не пахарь я — транжир.
Я деньги трачу баснословно на голых баб и на коньяк.
Все напиваются поголовно в кабаке под названием «Степняк».
Так ты не жди меня, подруга, найди себе ты мужика.
Быть женой поэта — это мука, а у меня всё чешется рука.
Я посвящу тебе когда-нибудь стих свой строгий,
И пусть тебя не мучает тоска,
А тот пёс пусть тебе лижет ноги, когда взойдёт алая заря.
26.04.18
Прозрачно я смотрю вокруг, кругом одни лишь только лужи.
Мой милый друг, мой верный друг, сегодня мне ты очень нужен.
Сегодня что-то в забытье хочу вспомнить твою грустную улыбку,
Хочу спеть песню при луне и образ твой нарисовать в картину.
Но холст куда-то унесли, его забыли где оставить.
Другую картину принесли, где крестьянин щи хлебает.
Смотрю в прозрачное окно, и только дождь по лужам хлещет,
И звёзды сквозь небо, как сквозь сукно, своими красками всё блещут.
Ваш образ хочу нарисовать, но в памяти все грани стёрлись.
Вы заставили меня страдать, и слёзы горькие всё точат.
Но дождь пройдёт, и лужи взмокнут и испарятся в небеса,
И слёзы горькие просохнут, как на траве ещё роса.
Ваш образ мне напоминает кусочек счастья, красоты.
Моё сердце по вас страдает и хочет немножечко любви.
Но после дождя и грязной лужи солнце выглядывает как рассвет.
Вода по суше лишь страдает, когда её рядом нет.
Вот так и я по вас страдаю, хочу всю вас я заглотить.
Когда вы рядом, я летаю, и сердце как по наковальне всё стучит.
25.04.18
Когда листаешь жизнь, пролистываешь детство,
По полю ты бежишь, от сна ты ищешь средство.
Но сон к тебе придёт и даже тебя не спросит.
Навеки ты уснёшь, и дух твой ветром скосит.
25.04.18
Ошибки часто исправляем, когда уже ничего нельзя изменить,
И часто-часто плачем, но ничто нельзя уж отменить.
Как много пройдено дорог, как много сделано ошибок,
Но лучше было б всё наоборот, от своих несделанных ошибок.
Как много нам ещё идти по этой жизни безустанно,
И приходится жизни нас учить, когда приходит телеграмма.
Мы получаем свой урок от своей сделанной ошибки,
И пусть нам это будет впрок и фотокарточка на фотоснимке.
Ошибок не ведём мы учёт, и в этом мне вы уж поверьте.
Когда-нибудь мы всё учтём, в своём блокноте вы проверьте,
И обязательно уснём, и это вам должно быть понятно.
Но хочется, чтоб было все наоборот, и это было безвозвратно.
27.04.18
Я устал себя мучить бесцельно и с улыбкою странной лица
Полюбил носить в лёгком теле бледный цвет и покой мертвеца.
Я замучил себя терзаньем от прошедших и новых обид.
Я устал всегда быть в ожиданье, для других почему-то рай открыт.
Меня мучают только тревоги о заботе о завтрашнем дне,
Что не будет для меня работы, то и бумаги лежат на столе.
Мои стихи ещё неоткрыты и не лежат на бумажном листке,
Они в голове моей где-то зарыты, лежат они как в сундуке.
Я копаюсь в голове ежедневно и что-то новое всегда достаю,
И верю в одну примету, но о ней вам потом расскажу.
27.04.18
Мне горевать ещё пока рано, ну а если грусть — не беда,
Разнесу свою грусть по курганам, пока шумит трава-лебеда.
Мне б хотелось мальчишкой побегать среди белых берёз и осин
И упругую грудь их потрогать, что свисает у самой земли.
Или взять побежать ещё в речку, искупаться в парном молоке,
А после взять поваляться, как конь на рыжей траве.
Пробежаться по полю, по лугу, разбросать унылую грусть.
Может, встречу ещё я подругу и к ней губами прижмусь.
Соберём росу на рассвете и покажем её на заре,
И заблестит роса золотая на высокой зелёной траве.
Я хотел бы опять попасть в ту местность, поваляться под шум лебеды,
Кануть в пропасть, в неизвестность, и всё под шум череды.
Помечтать о другом, о новом, о непонятном мне и земле,
И выразить мысль словом, но на понятном мне языке.
27.04.18
Издатель славный, в этой книге я новым чувствам предаюсь,
И мне показывают фигу, а я стихи писать стремлюсь.
Хочу описать я жизнь народа, про его муки и старину,
Как хороша у нас природа, особенно у меня в краю.
Где берёзы прямо гнутся, подставляя свой голый зад,
Так и хочется мне встрепенуться и залезть в их тайный лаз,
Где трава сама лоснится мягким ворсом, словно мёд,
И колосья золотые лезут прямо на помёт.
И река моя, речушка, омывает мой край родной.
И мать моя, старушка, печёт хлебец золотой.
И петух ещё горланит: «Утро раннее, вставай».
Молоко я пью парное, ем душистый каравай.
27.04.18
Не спеши, запоздалая тройка,
Наша жизнь пронеслась без следа.
Может, завтра больничная койка
Успокоит навеки меня.
Не спеши, я ещё не помер,
Не храпи, когда тебя ведут под уздцы.
Знаю, тебя жизнь торопит,
Чтоб скорее я отдал концы.
Может, завтра ещё до рассвета,
Пока не ушла луна,
Одноногий, безрукий калека
Мне расскажет, где сверкала мечта.
Я пойду за мечтой, только б сбылось,
Что когда-то о чём-то мечтал.
То, что сбылось, давно позабылось,
Да и я давно отмечтал.
Не спеши, моя тройка, погонщик,
Не гони моих лошадей.
Милый друг, я ещё не покойник
И хочу поваляться в траве.
27.04.18
Ведь недаром с давних пор поговорка есть в народе:
«Даже пёс в хозяйский двор помирать всегда приходит».
Вот так же я, забыв Отчизну, хочу вернуться я домой.
Когда-то я её покинул, когда ещё был молодой.
Деревья рубят на корню, чтоб туда не возвращаться,
Но без Отчизны жить я не могу, и в этом можешь ты не сомневаться.
Мой край настолько мне родим, одни мысли только точат.
Мой край меня всегда хранит, где из недр золото ворочат.
Так пусть та даль меня хранит и отчий дом мне будет будкой,
И дом мой будет как гранит, и цвести рядом будут незабудки.
27.04.18
Умчалась праздничная ночь, пропел мне песню конопляник.
Никто не в силах мне помочь, прошептал ещё торфяник.
О, силы Божьи, вы даны терпеть чужие муки боли,
Но мы же с Богом не равны, ведь мы же с Ним других сословий.
И я терплю чужую боль, насколько позволяют силы.
И эту боль могу я превозмочь, сладость жизни мне противна.
В терпенья муках мы созданы, чтобы спиной не разгибаться,
И только трусости в лицо сумей назло ей рассмеяться.
А подлость ты сумей простить,
Предательству измены нет, конечно, веры.
Тебе, любовью, придётся подлость напоить
И эту подлость провезти ещё в карете.
27.04.18