Моей дочери Варюше.
В 90-е годы был период в моей жизни —
есть было нечего!
Захлебнулся детский плач. Мама милая, купи калач,
Очень кушать я хочу, пальцы я себе сосу.
Я не ела уже три дня, у соседки готовится стряпня,
Будут гости, там и пир — позавидует весь мир,
Будет там вино по блату, будет много шоколаду,
Будет чёрная икра, что осётром рождена,
Будет там балык из сёмги. А соседка обгладывает кости.
Колбаса лежит хмельная, и копченая и такая,
Гости купаются в жиру, едят красную икру,
Пьют вино, едят и сало, им всего всегда — им мало.
Девочка смотрит в окно, на дворе уже стало темно,
А разгулье всё идёт, льётся красное вино.
Не считают они бабки, льются слёзы у гадалки,
Что ей нечего поесть, нечем дочку ей отвлечь.
Пир идёт, столы ломятся.
Как бы мне к столу подкрасться,
Чтоб для девочки стащить два кружочка колбасы,
Хлеба ей немного взять и ей, конечно, всё отдать.
Я подкрался незаметно, взял то, чего хотел,
И пулей к девочке полетел.
Она дрожащими руками взяла кусочек колбасы,
Своими грязными руками хлеб ломала на куски,
Она сказала: «Это маме, ведь я её так люблю,
А это папе, его очень удивлю».
Она отнесла кусочек маме,
И папе тоже она дала,
И ела она картошку в сале,
Что оставила для себя.