323

Пробуждается утро на вечернем закате, стёрло сон вечерней зарей.
Чайка над гнездом кружит, летает, а я не могу попасть к себе в дом.
Заперты двери, окошко забито, крыша мхом давно поросла.
Калитка меня давно уж забыла, да и сама она травой заросла.
Мыши бегают тут полевые, крот вырыл траншею себе.
Соловей песни поёт заливные, поёт о грустной, невесёлой судьбе.
Когда-то в доме всё бегало, пахло,
хотелось скорее любимую в дом привести.
Вот утро настало и сразу зачахло, не мог от любимой я глаз отвести.
Я радовался жизни, солнцу, свободе,
Что мог любимую, когда захочу и сразу обнять.
Что песню запела сука-кручина, и не мог я от дома её отогнать.
Повадился к дому в гости захаживать
Хозяина сын, молодой господин.
С моею любимой стал он заигрывать,
К ней приставать, её обнимать и даже её давай целовать.
Не выдержал я такого позора, шальную его голову топором ему снёс.
В её глазах не видел укора и после всего на погост его снёс.
Меня заковали в железные латы, погнали по русской по нашей земле.
Война меня отдавала в солдаты, что их ночи защищал я в тепле.
Любимая моя удавилась на балке, в доме нашли, висела она.
Мать моя утопилась в Каме, её поглотила большая река.
Отслужил я справно все свои годы, двадцать пять лет пролетело, как трель,
В огороде теперь одни только норы, и висит на петлях покосившая дверь.