279

Куёт солнце на болоте золотые всё деньки.
Вы ж меня-то успокойте, золотые петухи.
Разбудите утром рано, рано утром на заре
И под солнцем Тегерана с моей женщиной в шатре.
Я люблю восточных женщин,
в них столько пылкости, огня,
И от них всегда я слышу:
«Я хочу, хочу тебя».
Мой чайханщик только слышит,
как меня будят петухи,
И ещё чайханщик слышит,
как они меня будят до зари.
И встаю я не усталый, хотя с женщиной я спал.
И встаю ещё я пьяный, я на ней всю ночь скакал.
Всё пьянит меня мулатка своим вздохом как огонь,
Она похожа на тальянку, разыгравшуюся в ночь.
Запрягает месяц, тонет, месяц тонет в облаках,
А потом она берёт и тонет, как на небе в небесах.
Так же я тону и вою и на бледную луну,
А потом стременами рою и во весь опор скачу.
А чайханщик — всё он слышит,
каждый вздох и каждый взгляд.
А потом на небе видит, как звёзды небо золотят.
Вот туман, покрыл он утро, и луна ушла в шатёр,
А чайханщик в это утро взял накрыл себе на стол.
Пригласил меня, мулатку, пригласил весь божий свет,
И сыграл ему на тальянке, спел весёлый свой куплет.
Только звёзды в небе знают, как ушёл я из шатра,
И от этого страдают, это видела луна.