Моя рука на дне помойки, кошка шарится у койки.
Ищу рукой себе бычок, пиджак повесил на крючок.
Тут Пугачева мне поет, я ей кричу: «Закрой свой рот».
Но в телевизоре она меня не слышит ни хера.
Тут, понимаешь, меня трясет, стакан бы выпить бы взахлест.
Кого еще ко мне несет, кто на опохмелку водки принесет?
Звучит гитара, песни струн, под ту гитару я пою,
И кот мурлычет, он певун, а я настраиваю струну.
Башка болит, курить охота, а тут напала сама икота,
Икаю через пять минут, и у соседа зубы рвут,
Со страха он икать начал, и кот подушку обоссал.
Кота за шиворот, в мешок, и завяжу потом шнурок.
Пусть посидит денек-другой, хожу по комнате босой,
И кот орет, сидит в мешке, его я трахну по башке,
Чтоб не орал, а песни пел, и пельмени я доел.
К вечеру башка прошла, душа моя на сон пошла.
Кота, конечно, отпустил и сам немного загрустил.
Летит звезда, а я считаю, считаю дни, оставших мне.
К подушке тихо припадаю и растворяюсь я во сне.