232

Заря окликает другую,
Дымится овсяная гладь.
Я вспомнил тебя другую,
Моя постаревшая мать.
Я вспомнил тебя не нарочно,
Как женщина вёдра несла.
В груди у меня стало тошно,
Как у тебя, родная, дела?
Я вспомнил, как было, летом
Сидела ты под окном,
Бегал я с пистолетом,
Нож попал под ребро.
Вся ты тогда поседела,
Платком утирала слезу.
Всю ночь тогда проревела,
Молилась тогда на свечу.
Взглянуть на тебя сейчас бы
Хотя бы одним глазком.
Сидишь ты с заплатой в рубашке,
Подвязана кушаком.
Сидишь, перебираешь пяльцы,
Вышивая на пяльцах цвет.
Висит у тебя на шее
Маленький золочёный крест.
Ходишь по дому с клюшкой,
Опираясь на неё ногой.
Угощаешь ребятню плюшкой.
Из дома сама ни ногой.
Старость тебя одолела,
Ноги всё время хворят.
В баньке со зверобоем потела,
Оттого, может, ноги зудят.
Молишься ты понемножку,
Ставишь за меня свечу.
«Господи, помоги Валерию,
Моему сынку!»
И встаёшь с надеждой с пола ты тогда.
«Господи, дай надежду, сбереги сынка».
И в окно ты слышишь:
«Как ты, Брошь, живёшь?»
И, в окно выглядывая,
Кто тебя зовёт,
И, платком подвязывая,
Пчелы ты слышишь лёт.
Низко наклонившись,
Сядешь у окна,
К окну облокотившись,
Луна одна видна.
Слезу с щеки снимая,
Все думы обо мне.
Мамочка родная,
Я помню о тебе.